ЕГО СЛОВО ЧАСТО СТАНОВИЛОСЬ РЕШАЮЩИМ

Память

Я много раз писала о Владимире Начач и брала у него интервью, поэтому сейчас, когда к 75-летию со дня его рождения в нашей редакции возник вопрос, кто о нем напишет, коллеги в один голос назвали меня, мол, кто лучше знает о нём, чем я. В принципе, может быть, и да. Но от этого писать мне сейчас не легче. Потому что… Владимира Еминовича уже четыре с половиной года как нет в живых. Но, взявшись писать, я больше захотела рассказать не о героических или депутатских его делах…

С Вовой я познакомилась в Нижней Эшере (Шыцкуара), где жила у своей тети и ходила в школу с первого по восьмой классы. К тому времени он уже окончил местную неполную школу и ходил в Сухумскую среднюю. Мы были родственниками – и через бабушек наших, и через семью тети, поэтому общались часто. Его отец Емин, турок по происхождению, часто приходил к нам в гости и общался с тётей и её свекровью на турецком, которым они владели неплохо. Видимо, у Емина была ностальгия по родному языку. Вова, который и разговорным-то владел не в совершенстве, всегда хотел выучить литературный турецкий, какое-то время даже постоянно ходил со словарём и заучивал слова, мечтал съездить на родину отца, найти родственников, но так и не поехал туда ни разу. Зато в годы грузино-абхазской войны из Турции в Гудауту приезжал журналист, который написал о нём в своей прессе как о бойце Абхазской армии турецкой национальности – тогда Владимир был командиром батальона на Гумистинском фронте. Мама Владимира, кстати, была из абхазского рода Цихичба, её звали Крисна.

Вова в первый же день начала войны явился на линию противостояния – защищать свою Абхазию от грузинских агрессоров. Когда 14 августа 92-го я во второй половине дня пошла на Красный мост в Сухуме, из знакомых увидела Вову Начач, Гиви Смыр и Фазлыбея Тарба и удивилась: как эти мужчины из Гудауты и Нового Афона успели оказаться уже здесь, ведь они не живут в столице и не входят в отдельный полк Внутренних войск РА, бойцы которого на мосту остановили тогда грузинские танки.

Потом мне в Гудауте очевидцы рассказывали: как только объявили войну, Владимир Начач молча, никого из коллег не агитируя, а работал он тогда в Гудаутском райотделе милиции, положил автомат в багажник свой машины и уехал в Сухум.

И всю войну был на ответственных участках и принимал участие во всех оборонительных и наступательных операциях. Единственное, не успел к началу Мартовского наступления – хоронил брата, погибшего в Нижней Эшере, в отцовском доме во время обстрела. Вова тоже похоронен там, рядом с родительской усадьбой.

О том, какой он был смелый боец и отменный командир, рассказывать мне сложно, но об этом писалось не раз его боевыми друзьями. Я лишь приведу два факта. О первом рассказывал мне он сам, и я делаю из этого рассказа выводы именно о его мужестве. Это была январская операция в 93-м на верхнем Гумистинском мосту. Шел густой снег, под покровом которого бойцы решили сделать вылазку за линию противостояния. Небольшая группа, в том числе и командир Начач, перешли мост, подбили вражескую технику, но на них пошел ответный вражеский огонь, оказались и раненые. Пришлось возвращаться – перебежками от одного ствола дерева до другого, от одного выступа скалы до другого, а потом долго стояли в каком-то углублении скалы, пока снег, на счастье, не повалил еще гуще, и они, растворившись в нём, смогли вернуться по мосту на свою позицию незамеченными. Когда я проезжаю этот мост и въезжаю в Сухум, часто вспоминаю об этой операции и смотрю с благодарностью на эти выступы в скале и деревья, израненные снарядами и пулями – они сами как бойцы: и выстояли, и защитили.

Второй факт. Однажды в войну при мне шел разговор о том, что какие-то ополченцы перешли от одного командира к другому, и каждый высказывал свое мнение по этому поводу. Кто-то при этом вспомнил Владимира Начач. Участвовавший в разговоре один из бойцов с тоской в голосе сказал: «Какое счастье находиться под командованием Владимира Еминовича! Он просто так не пускает своих солдат под пули, оберегает их».

Вова во всех своих послевоенных интервью неизменно вспоминал своего друга Лерика Тамбия, погибшего на его глазах во время освобождения Сухума в одной из двух высоток на въезде в столицу. «Мы победим, но важно потом эту победу удержать», – говорил ему Лерик, и Владимир цитировал эти слова потому, что переживал за все послевоенные неурядицы, за сложности в политике, за складывавшиеся или не складывавшиеся взаимоотношения между людьми и т.д.

Владимир Еминович строго и критично относился к людям с внутренними изъянами, а хороших людей определял метко. И если кого хвалил, так тот был достоин того. Помню, например, как он положительно охарактеризовал и человеческие, и профессиональные качества, не в его присутствии, конечно, нынешнего председателя Верховного суда Зураба Агумава, когда он меня познакомил с ним вскоре после окончания войны. Время показывает, что Вова был прав в своих оценках.

У Владимира Начач было трудное детство. В 1949 году он оказался в Сибири со своей семьей, депортированной из-за национальной принадлежности отца. Целыми днями ему приходилось вместе с другими детьми, братьями и сестрами, а всего их было пятеро, заниматься непосильным трудом. Когда семья после войны вернулась в Абхазию, ей пришлось выкупать собственный дом у грузин, которые в нем все эти годы жили, выкупали, впрочем, частями, так как денег у них для этого не было. И первые месяцы после возвращения вся его семья жила у моей тети, Минащ Цвижба-Килба.

Возможно, трудное детство сформировало твердый и устойчивый его характер, способность переносить тяготы жизни.

Вова был с детства серьезным. В селе Эшере его всегда приводили в пример, когда отчитывали нерадивых мальчуганов. И впрямь он был очень примерным: и хорошо учился в школе (а потом на юрфаке в вузах – в Питере и Москве), и помогал маме по хозяйству – мыл посуду, приносил из дальнего колодца воду и т.д. Он очень любил читать книжки, у него в Эшере была огромная библиотека, которую он собрал, когда стал зарабатывать деньги сам, такую же библиотеку он сформировал затем в Гудауте, куда переехал жить и работать.

Никогда Владимир Начач не занимался бизнесом, в конце жизни, правда, подумывал об этом (чтобы сыновьям что-то оставить), но не получилось. И никогда не был богатым, трофея не набрал. Знаю, что иногда его поддерживали друзья. То деньги подарят, то дубленку купят, то на машину ему скинутся. А вот друзей у него было много. Удивительно, но работая много лет в правоохранительных органах, он не поступил несправедливо по отношению ни к одному из преступников, а когда приходилось применять ту или иную статью наказания, то определял минимальный срок. Я ни разу не слышала, особенно в Гудауте, где население небольшое и все обо всем и друг друга хорошо знают, чтобы о Владимире Начач кто-нибудь из так называемого блатного мира отзывался неуважительно, тогда как от них в адрес многих других можно было услышать разное, в том числе обвинения в несправедливости, необъективности, грубости при расследовании дела, коррупции или взяточничестве.

А взятки можно было брать всегда, увы, и в Парламенте тоже. Но Владимир Еминович нигде и никогда, насколько знаю, не запятнал себя, не соблазнился, хотя взятки, известное дело, предлагаются обычно солидные.

Он был добрый и внимательный. Многие к нему обращались за поддержкой и советом. Я сама не раз обращалась к нему за решением каких-нибудь семейно-родственных проблем. И всегда он проявлял участие и безотказность.

Далёкий от политики в довоенное время, Владимир Начач стал в этой сфере достаточно заметной фигурой потом. Он был у истоков создания общественно-политического движения «Амцахара», а потом, будучи его сопредседателем, настоял, чтобы ОПД стало общественной организацией, которая бы занималась только проблемами ветеранов и их семей. Это после смерти Начач «Амцахара» реорганизовалась в политическую партию страны.

«Был бы Вова Начач жив, всё было бы иначе, он этого бы не допустил», – слышала я не раз при экстремальных ситуациях в нашем обществе. К нему прислушивались – и в «Амцахаре», и в Парламенте страны, и часто его слово становилось решающим.

Он работал до последнего. Больной, исхудавший, после операции, он приходил в кабинет и корпел над законопроектами – по судебной системе, а также над поправками к Конституции РА. Требовались именно его знания, его опыт, его способности, его честность… Увы, всем отмерено определённое время.

А теперь немного из биографии Владимира Еминовича Начач – для тех, кто его не знал или не читал о нём ничего.

Он родился 22 августа 1940 года в селе Нижней Эшере. Служил в Вооруженных силах СССР. С 1967 года вплоть до начала Отечественной войны народа Абхазии в 1992 году Владимир Еминович Начач работал в органах внутренних дел на должностях старшего инспектора ОБХСС, следователя, старшего следователя, начальника следственного отдела МВД Абхазской АССР, заместителя начальника Гудаутского РОВД по оперативной части и следствию.

Во время Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993 гг. командовал Гудаутской ротой народного ополчения, преобразованной позднее во второй батальон. Был ранен в руку. За боевые заслуги перед Отечеством в 1994 году присвоено звание Героя Абхазии. В 2001 году ему присвоено также звание генерал-майора. В 2005 году был награжден орденом «Ахьдз-Апша» второй степени – за большие заслуги в Отечественной войне народа Абхазии и активное участие в общественно-политической жизни страны. В 1993 – 2002 гг. являлся Военным прокурором Республики Абхазия. С 2002 года – депутат Народного Собрания – Парламента РА III и IV созывов, возглавлял Комитет по законодательству, судебно-правовой реформе и государственному строительству.

Заира ЦВИЖБА