ДО СИХ ПОР НЕ ЗАЖИВАЮТ РАНЫ. И ДО СИХ ПОР КРОВОТОЧИТ ДУША…

АЙААЙРА – 22

Каждый раз, когда собираются наши соседи (не имеет значения, по какому поводу), разговор незаметно и плавно переходит на самую тяжелую – военную тему и уводит нас уже в то далекое, наполненное трагическими событиями время, в котором мы продолжаем жить; оно до сих пор свежо в нашей памяти, до сих пор свистят в нас пули, пикируют самолеты, взрываются гранаты, в клочья разрывая наши души.

Много дорогих жизней унесла война, пока не пришел Священный День Победы, да и после Победы она продолжала безжалостно уносить жизни невинных людей: друга нашего, командира взвода БМП Лени Авидзба, погибшего за освобождение Гагры; племянника нашего, 18-летнего воина Овсепа Сарецяна, расстрелянного в упор на грузино-абхазской границе во время несения службы и Указом В.Ардзинба посмертно награжденного медалью «За отвагу»; соседа нашего, Малхаза Пачулия, вместе с собой взорвавшего окруживших его грузинских «гвардейцев»; другого соседа нашего, дяди Григора…

О нем, об известном сухумском кофеваре Григоре Мартикяне, работавшем перед началом войны в «Черноморце», по разным поводам я писал несколько раз (дядя Гриша был очень хорошим кофеваром, профессионалом: когда он вынужденно уходил на новое место работы, туда за ним уходили и его клиенты. А во время войны он принципиально не работал). Но по какой-то внутренней диктовке я вновь и вновь возвращаюсь к его трагической судьбе. Если возвращаюсь, значит, еще не все сказал, еще не до конца осмыслил, еще не полностью выразил свои чувства, свою боль, короче говоря, не сумел. И, наверное, не смогу. Но для собственного успокоения хочу еще раз просто высказаться. Иначе сердце может не выдержать.

Григора Мартикяна «взяли» соседи-грузины сразу после не удачного для Абхазской армии Мартовского наступления 1993 года на Сухум, обвинив его в том, что он носил хлеб абхазской радистке (с ней он до войны работал в кафе), которая спряталась где-то в районе нашей остановки «Подъем» (разыскивая радистку, грузинские полицейские схватили одного абхаза, Джона, и заживо похоронили. На него заявила теща-мегрелка, у которой он прятался после неудачного наступления. Кстати, незадолго до начала войны Джон купил земельный участок за нашим огородом для строительства дома. Иногда дело доходило до смешного. Так, в поисках радистки и в наш переулок по улице Семерджиева приезжали человек двадцать полицейских, среди которых был и мой знакомый по работе на Абхазвинкомбинате Анзор Квашилава. Под этим предлогом обыскивали дома – радистку искали даже в белье на полках, в карманах брюк и сорочек, в ячейках тумбочек, в библиотеках… Они зашли и в дом нашего ближайшего соседа Эдика Бигвава, обыскали, нашли школьную тетрадь его сына Ахрика с задачами по физике и несказанно обрадовались, сказали, что это шифровка абхазской радистки для передачи в Гудауту! Потом об этом была распространена официальная информация. Очень даже возможно, что кого-то из этих мародеров поощрили за «бдительное несение службы»).

Несколько дней никто ничего не знал о судьбе дяди Гриши. И только благодаря усилиям его родного брата, главы румынской и болгарской епархии Армянской Апостольской церкви, архиепископа Тирайра Мартикяна, и под давлением мирового сообщества вернули изуродованное грузинскими полицейскими тело Григора Мартикяна жене – тете Анне.

Вот что рассказывает один из наших соседей, Феликс Вардикян (его рассказ приведен и в книге «Испепеленные пламенем войны»): «Был у меня сосед по фамилии Абзианидзе, он недалеко от Григора жил, на улице Станционной, около Водоканала. Эта семья имела связь с мхедрионовцами, к ним они постоянно приезжали – то на танке катались, то кутили… Очень были агрессивные и плохо отзывались об армянах: «Армян надо уничтожить». Накануне ареста Г.Мартикяна Темур Абзианидзе, ему лет 25-30 тогда было, сказал, что на днях он одну армянскую кровь будет пить.

На следующий день, 22 марта, пришла к Мартикянам домой целая группа полицейских, стали копаться в книгах, вроде, нашли какой-то код, какую-то шифровку, какие-то записи на армянском языке. Возможно, это были литературные произведения, ведь Григор входил в литобъединение «Черноморская заря» армянских писателей Абхазии. Пришедшие сказали ему: «Пойдем, надо разобраться». Это было послеобеденное время, еще было светло. Когда уходили, он смотрел назад: он понял, что вряд ли вернется. Прошло время, никто не знал, что с ним: убили, не убили. Выдали его тело только благодаря усилиям его брата-священника. Я и еще один наш сосед, Егик, пошли забирать тело из морга. Григор был прострелен автоматной очередью, начиная снизу – по ноге и вверх по телу – так, что одна нога укоротилась. До этого они над ним издевались, были следы сигарет – прижигали, ухо было наполовину отрезано, колотые раны… Мы забрали его домой, а потом под пулями похоронили в Лечкопе».

Это убийство вызвало огромный резонанс в мировом сообществе, в некоторых городах состоялись многолюдные митинги протеста.

И чтобы каким-то образом оправдаться, грузинскими полицейскими была придумана чудовищная ложь о гибели его сына Микаела при Мартовском наступлении на город Сухум. Газета «Демократическая Абхазия» (№15 от 27 марта 1993 года) оперативно откликнулась на это «весьма важное» событие: «…при штурме абхазскими формированиями города Сухуми на поле боя пали сотни бойцов. Имеются жертвы и среди мирных жителей. Гумиста окрасилась кровью. Наряду с абхазцами в сражении участвовали и русские, и северокавказцы, и, к нашему великому сожалению, армяне.

Гудаутское радио сообщило о создании армянского батальона. Совершенно непонятно, какие у него цели, против кого он направляется, стрелять в своих братьев-грузин?

…Создатель армянского батальона господин Тополян не хочет понять, что по эту сторону Гумисты проживают десятки тысяч армян, которым небезразлична судьба Республики Грузия, их Родины, их родных мест, что они никому не позволят нарушать веками установившиеся традиции дружбы, братства? Но всякому терпению есть предел. А что, если в ответ на создание одного армянского батальона в Гудауте здешние армяне сформируют два батальона? Что же тогда – армяне будут воевать против армян ради амбициозных, сепаратистских целей гудаутской кучки, которой нужна и армянская кровь? А такие реалии сегодня существуют.

Среди убитых в тот злополучный день штурма Сухуми оказались Эксузян Ефрем Исакович, 1960 г. рождения, из Гудауты, Трапизонян Андрей Ашотович, 1954 г. рождения, из села Бзыбь, Мартикян Микаел Григорьевич, 1955 г. рождения, уроженец города Еревана. Что заставило их взять в руки оружие, какой рай им пообещали их вдохновители?»

(Этот номер газеты сразу после войны я отправил в Ереван, Микаелу Мартикяну, с подготовленной мной публикацией в газете «Крунк» «Чтобы оправдаться».)

Мы не будем писать о том, «что заставило их взять в руки оружие». Всем это хорошо известно, об этом достаточно много написано разными авторами, в том числе и мной. И лучше всех это знают сами грузины, развязавшие войну в Абхазии. Скажем коротко: взять в руки оружие заставили грузинские «гвардейцы», безжалостно грабившие и убивавшие армян за их национальную принадлежность, заставило их отношение к армянам вообще. И еще: грузинские оккупационные власти вели довольно-таки серьезную работу по организации альтернативного, «грузинского» армянского батальона, но ничего из этой затеи не вышло – не удалось найти армян, желающих воевать против своих абхазских братьев: на оккупированной части Абхазии практически не было армянской молодежи, оставались только люди преклонного возраста. И еще один немаловажный фактор: было очень рискованным делом иметь вооруженный батальон из «неблагонадежных» армян, готовых в любой момент повернуть оружие против оккупантов. Это хорошо понимало грузинское командование. Был и наглядный пример такой «неблагонадежности»: армянский экипаж грузинского танка, который работал в тесном контакте с разведчиком Седраком Затикяном, соратником Мушни Хварцкия, не упускал удобной возможности обстрелять грузинские позиции. Так продолжалось до ареста самоотверженного экипажа и его расстрела. Об этом я писал в нескольких своих публикациях в газете «Амшен» и альманахе «Гракан Амшен». Но, повторюсь, не об этом сейчас разговор.

Я очень хорошо знаю Микаела (Мишика); мы выросли вместе, каждый день с нашими сверстниками гоняли футбольный мяч на небольшой, но очень удобной для этого поляне за нашими домами, ниже ухоженных соседских огородов и садов (мы здесь разбивали летний лагерь, сооружали палатки из папоротника, организовывали разные увлекательные игры; сейчас на этой поляне наши добрые футбольные традиции продолжают наши дети), учились мы в армянской школе имени Туманяна, правда, Микаел был на два года старше меня. Потом мы отслужили положенный срок в ВС СССР, Микаел стал хорошим поваром, работал в одной из сухумских столовых. Женился, создал семью, и еще до начала грузино-абхазской войны переехал жить в Ереван, где и проживает до сих пор.

Очевидно, что вышеприведенная публикация в «Демократической Абхазии» появилась исключительно для оправдания убийства Григора Мартикяна; об этом свидетельствует фамилия, специально указанная в публикации: Мартикян Микаел Григорьевич, который якобы погиб 16 марта… («Ну, не сдержались горячие ребята! Не выдержали, из-за сына-подонка убили отца… Бывает… На войне всякое бывает… У всех нервы на пределе…)

Все это очень низко и подло, в том числе и факт публикации статьи в газете «Демократическая Абхазия», отрывок из которой приведен выше. Я специально подчеркиваю факт публикации этой статьи именно в газете «Демократическая Абхазия», потому что ее главный редактор Юрий Гавва очень хорошо знал семью Григора Мартикяна (как сказать, что они были друзьями?).

Много лет прошло после окончания войны, очень многое изменилось и в нашей личной жизни, и в жизни нашей республики. Через несколько дней мы отметим очередную знаменательную дату – 22-ю годовщину Победы в Отечественной войне народа Абхазии.

Но до сих пор не заживают раны.

И до сих пор кровоточит душа…

Артавазд САРЕЦЯН