Он продолжает жить

След крыла. Памяти поэта и солдата Александра Бардодыма

«Среди тех, кто способствовал нашей победе, надо отметить Александра Бардодыма. Он хорошо знал Абхазию. Познакомился с ее историей и культурой еще тогда, когда учился в Московском литературном институте, на факультете художественного перевода (абхазская группа). Об этом говорят как его собственные стихи, среди которых «Песня бзыбских абхазов», так и переводы из абхазской поэзии: Б. Шинкуба, М. Ласуриа, Т. Аджба и другие. Особой популярностью пользовались слова песни:

Над Грозным – городом раскаты,

Гуляет буря между скал.

Мы заряжаем автоматы,

И переходим перевал…

Это было очень актуально в то трудное время. А. Бардодым – исключительно красивый человек, молодой московский поэт, журналист, ни на одну минуту не раздумывал – на чью сторону ему стать. Здесь же, в Абхазии, в сентябре 1992 года он сложил свою голову. Лишь опубликованная книга стихов «След крыла» напоминает нам об этом замечательном человеке», – так написал о герое, погибшем за нашу свободу, Первый Президент Республики Абхазия Владислав Ардзинба.

В послевоенные годы, помимо книги «След крыла» (1999 г., издательство «Алашара»), увидели свет сборники стихов Александра Бардодыма: «Прорваться за грань» (1993 г., издательство «Знание»), «Раскаленное время» (2011 г., Абгосиздат) и другие.

Нам осталась память о нем и его стихи, которые сохранили его мысли, его чувства, его голос. В них он рассказывает нам о дороге «огромной, словно поле», о песнях леса, о том, как «перелетая, о камень река бьет», о том, как ему «хотелось тоже к небу залететь» и «слушать, свесив ноги с облаков, стук капель, стук колес и стук подков». В его стихах соседствуют русские и абхазские мотивы. Здесь и радость ощущения бытия, умение насладиться красотой природы и неизбывная грусть – предчувствие раннего ухода из жизни.

Где по степи носило

Нас от края до края,

Я сверкну над Россией,

Пролетая, сгорая.

Или в грохоте боя

Рухну, срезанный влет,

Если острой стрелою

Горло прошьет.

Если полночь раскрашу,

Брызнув кровью на стремя,

Поднесите мне в чаше

Раскаленное время.

В другом стихотворении он пишет:

Я – поэт. Не стреляйте в меня.

Таких примеров можно привести множество.

Перед отъездом в Абхазию на войну в ночь на 15 августа он оставил написанное карандашом стихотворение, в котором есть такие строки:

Чувствую: скоро настанет последний день…

И еще:

Знать о будущем и былом –

Опаснейшая из затей.

Черный грач зачеркнет крылом

Образ твоих детей.

Коснется крылом твоего плеча.

Лучше не ворожить!

Пока твой ангел не заскучал,

Можешь еще пожить.

Можешь прорваться за грань – туда.

Обратно не проскочить.

Ангел скучает. Летит звезда

Птицей слепой в ночи.

Однако это предчувствие близкой гибели не сделало Сашу осторожным. Он всегда был готов на решительные поступки. Поэтому и приехал защищать Абхазию и воевал в рядах освободительной армии. Талантливый московский поэт очень любил Абхазию. Он восторгался ею, очень красиво писал о ней. В письме к Виоле Винокан (Москва, 17.09.85) он рассказывает: «…Сразу после экзаменов меня направили проходить практику в Абхазию, корреспондентом одной из абхазских газет. К тому же, я был приписан к местному Союзу писателей и изредка, вместе с абхазскими поэтами, выезжал на концерты. Жил я там в Сухуме… Через некоторое время я решил ненадолго уехать из Сухума (и правильно, а то народ останется без кофе) и отправился в Новый Афон к абхазскому художнику и первооткрывателю Гиви Смыру. Там снарядили небольшую экспедицию в еще малоисследованную пещеру абхазских гор – Акую. Где-то несколько миллионов лет назад там жили люди и пещерные медведи, но в результате мощного землетрясения вход был завален и единственный путь в Акую – через трещину в куполе, выходящую на поверхность. Так что спуск получился вертикальный, на глубину около ста метров. Стены скользкие, все в плесени, пальцы все время скользят. Один раз сорвался без страховки, это уже на подъеме, решил не пристегиваться – экономил время, – и пролетел довольно-таки не слабо, слава Богу, реакция сработала – успел намотать трос вокруг правой руки и затормозил, ногами упершись в стену. Пещера огромная, с гигантскими сталактитами на стенах, потолками «лунного молока». Среди гигантских обломков и глыб величиной с двухэтажный дом кое-где рассыпан «пещерный жемчуг» (это окаменевшие моллюски). Очень красивые «яичницы». Это все спелеологические термины, они на нормальный язык не переводятся, так что пусть себе живут, как хотят. Но самое потрясающее – это в глубине пещеры – гигантское кладбище пещерных медведей…. Это кладбище по типу кладбища мамонтов в Сибири и динозавров в Монголии. Так же загадочно и необъяснимо, как и то – каким образом такое большое количество «мишек» (ростом около трех метров) попало в эту пещеру, когда они, насколько известно науке, стаями не жили и, наверное, не собирались.

«На свете есть такое, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!» Шекспир прав, как всегда».

И еще – яркая любовь Саши к Абхазии в его «Письме абхазским друзьям»:

Заскучать. Взять билет небрежно…

Холод. Поле аэродрома.

И увидеть, как в жизни прежней,

Зиму, горной тропы изломы.

Здесь печаль не имеет веса…

Эхо звонкое над деревней

Разольется дождем по лесу,

Над глубинами башни древней.

Ты спускаешься. Вечер синий.

Тени тонки, как балерины.

И закружится хрупкий иней

На густых листах мандарина.

Море свежее в даль открыто…

На причале замри и слушай,

Как волна, словно хищник сытый,

Осторожно коснется суши.

И крадется на пышных лапах…

Ты почувствуешь – это свобода.

Мандарина оранжевый запах –

Запах Нового года.

Январь 1992

Проходит время, но ничего не забывается. Александр Бардодым, Саша. Он продолжает жить в своих стихах, в памяти родных, близких, друзей.

Публикацию подготовила Лейла ПАЧУЛИЯ

***

Ежегодно 9 сентября в день гибели поэта, кавалера ордена Леона Александра Бардодыма на месте его захоронения в Новом Афоне собираются его близкие, друзья, представители общественности. Школьники читают стихи поэта и посвященные ему. И в этом году ему принесли яркие живые цветы – знак немеркнущей памяти о нем.