СИРИЙСКИЕ РЕПАТРИАНТЫ

Спасаясь от войны, в 2012 году из Сирии в Абхазию приехали 520 человек из диаспоры, причем абхазцев среди них было 180, остальные – представители других кавказских народов, в том числе из смешанных семей. Но Абхазия принимала всех, кто хотел приехать к нам, так как ей ведомо, что такое война и что такое братская поддержка. Из всех тогдашних беженцев (репатриантов) сегодня продолжают жить в нашей стране 390, остальные уехали – кто обратно в Сирию, когда опасности там стало меньше, кто в другие страны из-за возникших у них здесь экономических проблем, и, кстати, устроившись в тех местах, они оказывают финансовую помощь членам оставшихся в Абхазии своих семей.

В Абхазии немало репатриантов и давних, приехавших и в советские времена, и в дни грузино-абхазской войны, чтобы защищать нас от агрессора, и после войны. Они уже давно адаптировались, обросли семьями, друзьями, хозяйством, живут такой же обыкновенной, как и все мы, пусть не всегда богатой жизнью, но на Родине предков. Это и северокавказцы, и абхазы. Например, адыг Расим Брант, давний житель Абхазии, женат на Ирме Тарба – девушке из Эшеры, имеет троих сыновей, уже достаточно взрослых, они владеют абхазским, русским, турецким, арабским и английским языками. Именно Расим в паре с Мусой Такушиновым из Карачаево-Черкесии, приехавшим воевать в 92-м и три года назад переселившимся сюда на постоянное жительство (его предки в 1864 году вынуждены были уйти из абхазского села Псху), переводили мою беседу с Щарафом Амарщан (он недостаточно владеет абхазским языком, чтобы общаться) в Государственном комитете по репатриации РА, где они все трое работают.

Щараф впервые приехал в Абхазию в 1982 году – вместе с братом Уалидом, племянником Хасаном (сыном старшего брата Мамдуха) и Ахматом Куджба. Потом приезжал в 1984-м, 1988-м годах. Братьев Амарщан в Абхазии хорошо знают, впрочем, как и в Сирии.

На постоянное жительство в Абхазию Щараф приехал через год после начала войны в Сирии. В МИДе РА его назначили представителем Абхазии в Сирии, а в Комитете по репатриации – старейшиной среди репатриантов, так как он знает людей, особенности менталитета соотечественников, у него есть опыт общественной работы – 18 лет в Сирии возглавлял Адыгэ-хасе, объединявшее всех кавказцев. По профессии Щараф – врач-терапевт, образование получил в Турции, но из-за возраста уже не работает по специальности. А главное, что Щараф три созыва подряд – с 1994 по 2006 годы – был депутатом 250-местного Парламента (Народного совета) Сирийской Арабской Республики. Один- единственный из среды диаспоры. И это было большим достижением при почти 25-миллионном населении страны. Ему предлагали баллотироваться и в четвёртый раз, но он отказался.

– А не хотели бы вы работать в Парламенте Абхазии? – спросила я его.

– Существует языковой барьер.

– Довольны ли жизнью здесь или душа тянет обратно в Сирию?

– Я мог уехать во Францию с помощью международных организаций, там есть у меня друзья. Но свою Родину выбрал осознанно. Из сирийских абхазов только единицы уехали в другие страны, когда началась война. Многие же остались воевать там на стороне сирийских властей. Немало моих родственников, как и другие представители кавказских народов, в составе войск, милицейских формирований. Воюет и мой родной брат Уалид, он действующий генерал, находится рядом с главой государства Башаром Асадом. Воюет и старший сын Уалида – Халид, а младший, 27-летний Анзор, погиб… Ситуация в Сирии и сегодня напряжённая, война продолжается. Поддержку террористам оказывают Израиль и другие соседние государства.

– Каково душевное состояние сирийских репатриантов?

– До 40 процентов, если станет спокойно в Сирии, уедут жить туда обратно, это точно. Ведь многие из приехавших кавказцев и не знали ничего об Абхазии, о том, что здесь происходит, хотя в целом о Кавказе кое-что слышали. Это при том, что во время грузино-абхазской войны приехали из Сирии воевать вместе с абхазами и адыги. Я именно во время войны в Абхазии больше ощутил патриотизм абхазов и адыгов из среды нашей диаспоры.

– Остальные 60 процентов сирийцев довольны здесь своей жизнью или их патриотизм является главным фактором, не дающим им уехать обратно?

– И то, и другое в какой-то степени, но патриотизм превалирует. Да, их дети ходят в школы, есть здесь у них хорошая работа, есть земля, экономически окрепли, обрели друзей и родственников. Если и попросишь их уехать – не уедут. Хорошие мужики!

Сам Щараф тоже не собирается уезжать. Тогда, спасаясь от войны, приехала в Абхазию и вся его семья: жена, сын со своей женой и с маленьким ребенком, две дочери Щарафа, у одной из которых было также двое детей. Но потом дочери уехали. Та, что с детьми, вернулась в Сирию, в родной дом, за ними присматривает Уалид. Другая дочь, несемейная, поехала в Дубай, нашла хорошо оплачиваемую работу и помогает родным в Абхазии. Сын с семьей остался в Сухуме, живёт с отцом и матерью в Новом районе – все в трехкомнатной квартире, выделенной Госкомитетом РА по репатриации. Кстати, все приехавшие в 2012 году сирийцы, размещённые вначале в тургостинице «Айтар», сейчас живут в домах или квартирах, купленных или построенных для них Комитетом по репатриации в Сухуме, Дранде, Кындыге. Многие работат в медучреждениях, строительных организациях, компаниях «А-Мобайл» и «Аквафон», заводах, теплицах. Никто, в принципе, не хочет уезжать, говорит Щараф. Те, кто уехал, вынуждены были это сделать потому, что не нашли применения по специальности, скажем, инженеры, программисты и т.д., а не работая, они не могли себя содержать, экономически им было тяжело. Его сын Марщан (именно так и зовут) также безработный, а в Сирии работал в нефтяной компании по технике безопасности. Языковой барьер был и есть до сих пор у многих. Хотя Комитет по репатриации организовал и проводит курсы по изучению абхазского и русского языков. Но чтобы их освоить, нужны время и более усиленные занятия.

– Когда мы приехали в Абхазию, у нас тоже не было денег, – сказал в заключение нашей встречи Щараф. – Но не приехать не мог ради спасения жизни маленького внука, которому сейчас пять с половиной лет. Мы его назвали Бесланом – в честь сына абхазского писателя Виталия Амарщан, погибшего в годы Отечественной войны народа Абхазии. Я и мои братья в Сирии занимались политикой, служили государству. Бизнесом мы не занимались. И ни у меня, ни у братьев нет счетов в банках. Если ради денег живёшь, народ тебя не полюбит. И народ меня бы не избирал в трёх созывах в парламент, если бы, забыв о совести, чувстве долга перед страной, заколачивал бы деньги. Пенсия, машина, дом – это вся моя собственность, хотя машину я, поехав отсюда в Сирию, уже продал.

Думаю, Марщан Щараф обрёл и нечто более ценное, и он это, конечно же, осознаёт. Это его Родина – Абхазия. Только дай Бог, чтобы здесь у него и у всей его семьи, как и у всех других приехавших, пусть даже убегая от войны – ведь нет худа без добра, – всё сложилось нормально, чтобы и покой душевный обрели, и материально не нуждались, и жили в мире. И у нас тоже пусть хватит и материальных, и душевных сил, чтобы оказывать им, части нашего народа, внимание и поддержку.

Заира ЦВИЖБА