4 июля – день гибели десанта на высоте Ахбюк

Разговор с матерью

ОНИ ЗАЩИТИЛИ МИР…

Наверное, никто в Абхазии не может оставаться равнодушным в дни, когда приходит весть: опознаны еще несколько воинов. Тринадцать солдат были опознаны в мае этого года. И среди них – Алмас Капба, сын наших друзей и коллег Фирузы и Владимира Капба.

Журналисты старшего и среднего поколения знали Алмаса. Фируза, работавшая в газетном цехе Сухумской типографии, устроила на работу и сына, когда тому исполнилось шестнадцать, после 9 класса.

– Пусть работает, – говорила она подругам, когда те намекали, мол, не рано ли ты парня на работу определила, ведь ровесники его еще в игрушки играют… А тут – серьезное дело, типография…

– Люди у нас в коллективе трудолюбивые, профессию хорошую обретет… И на глазах, как-никак, – вздыхала в ответ Фируза. Чувствовалось, что все это она не только подругам разъясняет, но и себя убеждает. Дополнительно, так сказать… Чтобы у самой никаких сомнений не оставалось…

К тому же отец Алмаса – Владимир Капба, ныне главный редактор газеты «Апсны» и председатель Союза журналистов Республики Абхазия, свой успешный путь в журналистике тоже начинал с типографии.

Алмас был стройным и очень высоким юношей. Фигурой и статью он пошел в отца, а задумчивые глаза и благородный овал лица унаследовал от матери.

Алмас родился 24 апреля 1975 года, в 1982-м поступил в первый класс Сухумской 10-й средней школы, к Надежде Алексеевне Мания.

Я отлично помню, как Алмас появился у нас в типографии. Не заметить его было невозможно – такой он был высокий. И очень вежливый. Поручили ему работу в гортоплавильном цехе. Современная молодежь и не представляет, что каких-нибудь четверть века назад газетные строчки набирали на специальных очень тяжелых машинах и отливали из горячего свинца, который поступал по желобу к хитрым механизмам. За подготовку свинца, за его переплавку как раз отвечал гортоплавщик, работу которого и начал осваивать Масик (так называли Алмаса близкие).

В типографии он быстро нашел друзей, они начали обмениваться книгами. Алмас любил читать с детства. Читал взахлеб – и по-русски, и по-абхазски. Фируза вспоминает, что сын быстро справился с некоторой неуверенностью в русском (несколько классов Алмас учился в Арасадзыхской школе, жил у бабушки). Он интересовался историей. И историей войн, в особенности. Хотя рос абсолютным пацифистом. Фируза вспоминает, как однажды, ещё в младших классах, он вдруг, подняв голову от книги, сказал: «Мам, а ведь во время войны не все немцы были фашистами…»

В числе других молодых рабочих типографии Алмас и сам стал в какой-то мере творцом истории. Это был тот самый период, когда в Советском Союзе стало усиливаться стремление к суверенитету, и типографская молодежь отправилась в горком комсомола… сдавать комсомольские билеты. А поговорив со вторым секретарем горкома Тамазом Кецба, вернулись они в цех, вдохновленные идеей выпуска первой на территории постсоветского пространства независимой молодежной газеты «XXI век». И газета появилась на свет, причем типографская молодежь первый номер сверстала и напечатала в кредит.

Кто тогда мог подумать, что такие мальчишки, как Масик, любители мороженого и приключений, в числе первых запишутся в ополчение и возьмут в руки оружие. Причем, многие – впервые в жизни…

О том, что сын записался в батальон «Горец», Фируза узнала не сразу. Она вообще почему-то была уверена, что ее мальчик – скромный, застенчивый, добрый – не создан для безжалостной войны и вряд ли его допустят в самое её пекло.

Она очень хорошо помнит подробности их последней встречи. По дороге из Гагры, куда они, группа женщин, ездили на похороны бойца Бесика Касландзия, погибшего накануне, они завернули в расположение части на Белой речке, где служил Алмас.

Фируза рассказывает: «Он поднялся мне навстречу радостный… Я давно не видела сына, и мне показалось, что он стал еще выше ростом. На нем была спортивная куртка (не нашлось гимнастерки по росту), в волосах ленточка, какие носили ребята с Северного Кавказа. А в руках – автомат…

– Это я в тире стреляю, – поспешно предварил он мой вопрос, но сияющие глаза скрыть не смог. – Мама! Мы сегодня выступаем! Так что скоро все будем дома! – и, испугавшись, что сказал лишнего, торопливо добавил: – Да не волнуйся ты, мама! Я – радист! Меня специально готовили! Так что мое оружие – рация!

– Боже мой, какой же я была наивной! Сказала ему: «Если придете в Сухум, домой не ходи! У нас в районе фашисты точно устроят засаду!

– А ты, мама, когда будешь спрашивать, где я и как, спрашивай меня как Алмасхана, а не как Алмаса, – и в ответ на мое недоумение пояснил: – Это тетя Нелли Пацация меня так записала. Ты уж прости…»

– Потом я узнала, – вспоминает Фируза, – что Нелли Пацация-Амичба попросилась в «Горец», чтобы отомстить за погибшего в феврале сына Алмасхана. С Алмасом они подружились, и он согласился назваться именем сына Нелли. Так ей легче было жить…

Это была последняя встреча матери с сыном. И последняя ночь, которую Алмас провел в своей земной жизни.

Теперь, после того, как было опознано тело Алмаса и тела его товарищей, в том числе и Нелли Пацация, Фируза точно знает, что сын ее сгорел в вертолете, поднявшем десант на высоту Ахбюк.

Предоставим историкам выяснять, почему на свободной от врага, по оперативным разведданным, сопке, абхазский десант поджидала засада.

Она не будет больше вскакивать ночами от набата собственного сердца и кошмарных снов, в которых сына ее пытают в плену. И так жила она год за годом, двадцать два года подряд.

Давно вышли замуж сестры Алмаса – дочери Кама и Дареджан, повзрослели красавицы внучки Мадина, Мрана, Мрамза и Гуранда. Фируза с нежностью говорит обо всех своих любимицах, но с Мрамзой у нее – особые отношения.

– Вовремя внучка моя родилась… – с робкой улыбкой вздыхает женщина, – не появись она тогда, не смогла бы я жить… Ничего не видела-не слышала, а ее – почувствовала и поняла: жить надо. Ради нее заставляла себя есть, пить, разговаривать… А теперь оборачиваюсь – целая жизнь позади… Жизнь без Алмаса.

По какому-то необъяснимому стечению обстоятельств, тело Нелли Пацация-Амичба тоже было опознано именно в этот раз. Они и похоронены рядом – Нелли и названный именем ее Алмасхана Алмас.

Узнав о том, что сын ее опознан, Фируза впервые за все эти годы оплакала его как погибшего. Все двадцать два года, хоть и чувствовала она сердцем – не мог он в том пекле спастись, а мозг все изощрялся и мучил: «А вдруг? А если?»

Теперь все. Нет этих чудовищных, выворачивающих душу вопросов.

О том, что Алмас опознан, стало известно вечером в четверг, 28 мая. Прорыдав трое суток, Фируза заставила себя выйти в понедельник на работу.

– Я должна научиться жить с новым ощущением, – поделилась она, – а вместе с вами мне будет легче…

Отгремели орудийные залпы над могилами героев. Еще несколько безутешных матерей, вдов, сестер, дочерей узнали, где покоятся их родные.

– Спасибо Леониду Ивановичу Лакербая, – подчеркнула Фируза, – это он в бытность Премьер-министром убедил всех нас, сомневающихся, поверить в современную науку и согласиться на процедуру ДНК.

В эти дни во многих семьях вспоминают войну, вспоминают погибших родных и друзей. 4 июля – день гибели десанта на Ахбюк – для Абхазии навсегда останется траурным днем.

И в то же время июль – это начало победного шествия.

Спасибо, ребята! Мы помним каждого из вас!

Юлия СОЛОВЬЕВА