ВЛАДИСЛАВ АРДЗИНБА КАК ДИПЛОМАТ

2015 год – Год Владислава Ардзинба

В конференц-зале гостиницы «Атриум-Виктория» в формате конференции прошел конкурс докладов о роли Владислава Ардзинба в истории Абхазии.

Конкурс был организован и объявлен Государственным комитетом по молодежной политике, куда поступило более 40 работ. Из них было отобрано пять работ, с которыми их авторы выступили на конференции. Победителя выбирала комиссия. Первое место присуждено работе «Владислав Ардзинба как дипломат». Ее автор Наала Авидзба – выпускница МГУУ Правительства Москвы, по специальности «Международные отношения». Сейчас работает корреспондентом в информационном агентстве Sputnik-Абхазия.

Предлагаем нашим читателям ознакомиться с ее работой, в которой использованы сборник «Эпоха Ардзинба. Хроника жизни человека, историка, политика» и сборник интервью и выступлений В.Г. Ардзинба, книга журналиста В.Чамагуа «Эпоха Владислава. Хроники», статьи Владимира Зантария о деятельности Ардзинба в Верховном Совете СССР, дневниковые записи Руслана Хашиг, освещавшего переговоры третьего сентября 1992 года, а также воспоминания самого Владислава Григорьевича о работе депутатом Верховного Совета СССР.

У дипломатов непростая работа, порой им приходится работать в условиях тотальной нехватки ресурсов своей страны (как экономических, так и людских), поля для маневрирования во время переговоров, союзников. В таких условиях не раз оказывался Владислав Ардзинба, но ему как дипломату удавалось практически невозможное.

1991-й год. Грузино-абхазские отношения того времени – это неравный поединок грузинских и абхазских политиков, в котором одни делали ставку на силу и численное превосходство, а другие – на мудрость и мужество своего малочисленного народа.

Летом 1991 года Владислав Григорьевич неожиданно для всех, как в Грузии, так и в Абхазии, побывал с однодневным визитом в Тбилиси. Этой его встречи с президентом Гамсахурдия опасались многие, и в Грузии, и в Абхазии, и за рубежом. И не напрасно.

Ведь тогда Владиславу удалось выбить большинство депутатских мест в Верховном Совете для абхазского меньшинства. Задача – почти невыполнимая. Но он сумел распознать внутреннюю сущность своего оппонента и найти именно те слова, которые подействовали на него. Итог: 28 мест – для абхазов, 26 – для грузин, 11 – для русскоязычных депутатов.

Иной исход встречи представлять не хочется: слишком высока была цена вопроса.

Сложно переоценить важность для дипломата такого качества, как ораторское искусство. Несомненная харизма Владислава прямо-таки приковывала внимание аудитории к его речи, а выверенная логика и настоящее ораторское мастерство удерживали внимание до самого конца. Таким было известное выступление в Верховном Совете СССР в июне 1989 года. Фактически впервые с такой высокой трибуны было заявлено на весь мир, что Грузия проводит в отношении Абхазии политику, направленную на нивелирование абхазской государственности и ущемление прав народа республики.

С того момента стало понятно, что Абхазия в лице Ардзинба получила своего покровителя, а все ее недруги – непримиримого оппонента.

Ардзинба-дипломату свойственны непоколебимое мужество, решительность и уверенность в своих действиях. Будучи еще молодым депутатом Верховного Совета СССР, он высказывал резкое возражение и несогласие Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Горбачёву. О таком случае можно прочитать в воспоминаниях Владислава Григорьевича. Горбачев как-то пришел на заседание, чтобы представить программу «500 дней» – проект, вызвавший у представителей автономий ряд серьезных вопросов. Дело в том, что к тому времени в результате упорной борьбы было принято более 50 законов, в которых автономии фигурировали в качестве субъектов советской федерации. «500 дней» же буквально перечеркивал всю эту работу, так как был ориентирован только на союзные республики.

Владислав требовал слова для выступления на обсуждении проекта. Ему его долго не давали, но, в конце концов, он добился своего и выступил с очень резкой критикой по этой программе. На следующее утро, разговаривая с группой депутатов, Владислав узнал, что в Верховном Совете уже прошла молва о том, что «Ардзинба поскандалил с Горбачевым». Как раз в этот момент по коридору к ним приближался и сам Горбачев. Он поздоровался со всеми, а Владислава схватил за руку и буквально поволок за собой. Отведя в сторону, он сказал: «Что ты на меня, как ястреб, набрасываешься, Ардзинба?». «А почему вы нас не защищаете?» – отпарировал Владислав.

Видимо, Михаил Сергеевич хотел таким образом утихомирить и отбить охоту у абхазского лидера выступать на заседании по обсуждению «500 дней». Но он ошибся, так как этот вопрос был принципиальным. Как только все заняли свои места, Михаил Сергеевич открыл заседание и сказал: «По-видимому, никто не против, будем голосовать». В этот момент Владислав встал со своего места и пошел к микрофону. Горбачев тяжело вздохнул, поняв, что Владислав Ардзинба остался верен себе.

В военные годы шансов на дипломатический успех у Абхазии почти не было. Необходимо было действовать в треугольнике сил: Грузия – Россия – Конфедерация горских народов Кавказа. При этом на Западе конкурировать с авторитетом и связями Эдуарда Шеварднадзе, наработанными им за все предыдущее время, было очень сложно. И Борис Ельцин открыто подыгрывал Шеварднадзе.

Политическое шоу с выкручиванием рук представителю народа, истекающего кровью, вошло в нашу историю под лаконичным названием – «третье сентября». В этот день 1992 года Ардзинба пытались заставить подписать соглашение, в котором не предусматривалось главное – вывод грузинских оккупационных войск, но осуждалось добровольческое движение. Уже заранее по Северному Кавказу был распространен соответствующий слух.

Однако циничный и коварный замысел оставить народ Абхазии один на один с угрозой уничтожения был сорван. Владислав выдержал колоссальное давление со всех сторон, когда все участники: и друзья, и враги, и соседи в один голос требовали от него завершить дискуссию и подписать документ. Но он продолжал бороться и настаивать на своем, потому что он «чисто по-человечески, по требованиям морали не мог подписать документ, осуждающий благородные и рыцарские действия добровольцев».

В конце Ардзинба заявил: «Я подпишу документ. Но я запишу свое особое мнение, потому что я не могу с точки зрения «ни нравственной, ни правовой осуждать людей, которые пришли в Абхазию жертвовать своей жизнью ради абхазского народа, ради всех народов Абхазии». Ни Ельцину, ни Шеварднадзе нечего было ему возразить. Он добился своей цели, момент осуждения добровольцев был снят.

В послевоенные годы абхазской дипломатии пришлось вынести колоссальное давление со стороны всех центров силы того периода.

Владиславу Ардзинба днем и ночью поступали звонки от высокопоставленных лиц с уговорами не упрямиться и обещаниями всяческих перспектив. И блокада, и переговорный процесс были нацелены на заветную мечту Грузии – лишить Абхазию кровью добытой независимости. Это каждодневно ощущал абхазский лидер в диалогах с различными международными посредниками.

В то время Абхазия была едва ли не одинока в мире. Но ее представлял дипломат, который решительно и в то же время гибко умел отстоять ее интересы, причем в переговорных поединках с представителями ведущих государств и организаций мира.

Нельзя не заметить лейтмотив публицистической и переговорной деятельности Ардзинба: «Независимость Абхазии не является предметом обсуждения». Он совершенно ясно давал понять, что ни о каком вхождении в какое-либо государство, и не только в Грузию, речи быть не может.

Абхазию он видел только независимой. Все остальные схемы – это маневры, вынужденно предпринимаемые в той политико-дипломатической игре. Они были необходимы республике для того, чтобы «выиграть время». А происходило это, например, так. Скажем, грузины и их союзники требуют «федерацию», абхазы тотчас отвечают им предложением «конфедерации». Затем оппоненты скатываются до «широкой автономии». Сухум взамен предлагает «общее» или «союзное» государство, разумеется, с полным набором для Абхазии суверенных прав. Из всего этого, конечно, ничего получиться не могло. Но время играло в пользу Абхазии. И у оппонентов не было оснований обвинить абхазское руководство в несговорчивости.

В информационную эпоху один из главных инструментов дипломата для достижения его целей – взаимодействие со СМИ, журналистами. Обладая глубоким аналитическим умом, Владислав Ардзинба прекрасно понимал: чтобы не сдать позиции страны-победителя и выстоять в противоборстве с могущественными оппонентами, необходимы гибкая политика и информационный прорыв. И он вел «игру», активно используя информационные инструменты: печать, радио, телевидение.

Во многом харизма Ардзинба способствовала объективности журналистов, излагавших его мысли и мнение: проабхазские материалы иной раз появлялись в печати даже вопреки воле редакторов газет.

С журналистами, за редким исключением, он легко находил общий язык. Глубокое знание предмета разговора, широкая эрудиция, умение вести диалог, простота в общении – все эти качества абхазского лидера оставляли у собеседников сильное впечатление.

Порой ему приходилось прибегать и к нестандартным ответам на провокационные вопросы журналистов. В 1997 году состоялся первый зарубежный визит делегации Абхазии в высоком представительном составе в Турцию для встречи с потомками вынужденных переселенцев.

Задолго до начала заключительной пресс-конференции абхазской делегации в отеле «Джамахир» в Стамбуле свободных мест не оставалось даже в проходах. Было заметно большое число грузинских журналистов. Впервые после войны у них появилась возможность напрямую задать вопросы Президенту Абхазии.

Конечно, они били в самое больное место – по вопросу беженцев. Подождав, когда гневный запал угаснет, Владислав пододвинул к себе микрофон и заговорил спокойным тоном.

– Да, проблема беженцев существует! Это серьезная проблема, и ее надо решать, но взвешенно и поэтапно. Наши предложения хорошо известны: тем, кто запятнал себя военными преступлениями, нет места на нашей земле! Я повторяю: на нашей земле!

На что молодая грузинская журналистка гневно заявила:

– Да как вы можете так говорить?! Это наша общая земля! Мы один братский народ, а вы такими заявлениями его только разделяете!

Ее слова потонули в гуле одобрительных голосов грузинских журналистов. На этот раз Владислав заговорил на абхазском языке, чем вызвал немалое удивление грузинских и немногочисленных русских журналистов. Ардзинба, как ни в чем не бывало, продолжил свою речь, по окончании которой журналистка сказала:

– Господин Ардзинба, но я так и не услышала ответа на мой вопрос.

– Разве? – и обратившись к Сергею Багапш, сидевшему рядом, переспросил: – Я, кажется, достаточно понятно все сказал?

– Да! – подтвердил тот.

Журналистка попыталась попросить:

– Вы можете сказать это по-русски?!

– Так что же это у нас с вами получается? Если мы друг друга не понимаем, то о каком одном народе вы говорите? Молчите? Так вот, я вам скажу: нам такое родство и даром не надо!

В зале еще долго звучал смех, после чего конференция продолжилась.

Сегодня совершенно очевидно, что Владислав Ардзинба, обладая политическим чутьем и неординарным дипломатическим талантом, оказался прозорливее и мудрее своих оппонентов, представлявших крупнейшие центры силы того периода. Пройдя со своим народом сквозь тяжелейшие периоды, он титаническими усилиями, вопреки обстоятельствам, подготавливал необходимые условия, без которых не состоялось бы политическое международное признание независимости Республики Абхазия.