ОН БЫЛ БЫ ОЧЕНЬ НУЖЕН СЕГОДНЯ

Рассказы о наших героях

Есть люди, личности, о которых нужно знать, вспоминать не только отдельные истории из их жизни, а писать о них книги, и, скорее всего, получится не один том.

Мушни Хумсаевич Хварцкия. В этом году ему исполнилось бы 60 лет, но волею судьбы реальной жизни ему отведен был отрезок в 37 лет. Он был как свеча, которая светит другим, но при этом сгорает сама. Может это и было его предназначением?

Я знал Мушни задолго до войны 1992-93 гг. через его брата – моего одноклассника. В школьные годы, когда нами движет озорная активность, мы не задумываемся о серьезности своих поступков. А в Мушни уже тогда были заметны черты взрослого характера, неторопливость в суждениях и т.д.

Потом, повзрослев, мы стали понимать, что этот человек жил такой же активной жизнью, но изучал ее через наших предков, через свои семейные ценности, через устои нации и родной земли. Он запомнился своими рассказами об Абхазии, о далеких странах, о различных исторических событиях.

Когда мы его спрашивали, откуда он столько знает, он весело отвечал: «Источников много, они – в природе, людях, книгах. Надо только слушать, видеть, читать». Когда Мушни избрал науку, это никого не удивило. Всем было ясно – он человек неординарный, а, значит, способный совершить многое. Если бы не война, несомненно, это был бы ученый, сделавший значимые для Абхазии открытия.

Но это ему пришлось оставить «на потом». С августа 1992 г. он поставил перед собой уже другие, конкретные задачи.

* * *

Рассказывает Сергей Пигарь, начальник разведки Гумистинского оборонительного рубежа (1992-1993 гг.):

– В то время я работал в г. Гудауте в районном отделении КГБ Абхазии. Мне позвонили Адгур Харазия, Бенур Квирая (Ака) и сказали, что надо выехать в Адлер и встретить человека, так как есть опасность, что его не пропустят, а я дескать оперативник, военный и все такое.

Задолго до этого Мушни Хварцкия не раз говорил, что грузино-абхазские волнения 1989 года и последующие, так просто не закончатся, надо готовиться к более серьезным делам. «Они пойдут на нас. Будет война». Мы все знали, что оружие Закавказского военного округа передали Грузии. Значит, вполне возможно, что оно начнет стрелять. Но, думали, что не сейчас.

Приехав на железнодорожный вокзал, я пошел встречать поезд «Санкт-Петербург – Адлер». Каково же было мое удивление, когда Мушни из вагона на платформу стал выгружать мешки с оружием, которое явно вырисовывалось под тканью, и на эту груду из пяти мешков идет дежурный милиционер. Его лицо я запомнил на всю жизнь. Естественно, М. Хварцкия с «вещдоками» забирают в привокзальное отделение милиции. На выручку пошел А. Харазия. Слышу – беседуют, спорят, доказывают. Мушни объясняет милиционеру, что оружие для народа Абхазии, рассказывает о сложившемся положении в республике и т. д. Когда все аргументы были исчерпаны, Мушни предложил милиционеру 500 долларов: разделите, мол, между собой, а я везу оружие домой. Дежурный ни в какую не соглашается, составляет протокол и… далее, по инстанции. Тогда я захожу, представляюсь по форме, показываю удостоверение и объясняю милиционеру, что проводится спецоперация, что все эти люди – проводники, и оружие задержанию не подлежит. В случае срыва операции, вся вина ложится на это отделение милиции, а виновных просто арестуют. Говорить с КГБ Абхазии, «проводящей спецоперацию» со структурой КГБ России, никто не захотел. Оружие погрузили в машину Аки Квирая и доставили в г. Гудауту.

Это были первые боевые единицы, состоящие, в основном, из автоматов ППШ 40-х годов. Русские археологи, друзья Мушни, подготовили ему это снаряжение. Когда началась война, они же и приехали добровольцами из Питера и воевали на Гумистинском фронте, брали Цугуровку и т. д. Это были ребята от 22 до 35 лет. Многие из них сложили головы за свободу Абхазии.

У Мушни были природные данные сплачивать вокруг себя людей. Он был чист, порядочен во всем. Поэтому к нему тянулись. Не военный по образованию, он был решительным и во время боевых действий, и когда создавал основательные плацдармы, и когда ходил в атаку. Прежде чем сделать необходимое, он всегда проводил разведку. Это говорит о том, что он поступал как настоящий командир и берег личный состав, за который отвечал. Его боевые операции также приносили нам пользу – ополчение получало трофейное оружие и технику грузинских гвардейцев. Мушни – наша гордость и чистота нации.

Рассказывает Гурам Допуа, командир резервного полка, начальник Гагрского гарнизона, первый заместитель министра обороны (1992-93 гг.):

– Мушни Хварцкия стоит в историческом ряду людей, которые сделали все для борьбы и защиты своего Отечества. У него была энергетика наших дедов, потомков джудеров. Ею насыщала наша земля, но это дается не всем. Для этого необходимо от рождения впитать в себя соль древних традиций и свод правил нашего народа. У Мушни это получалось, он жил интересами своего народа всегда. У него была такая же энергетика, как у Владислава Ардзинба. Когда мне приходилось с ним общаться, то чувствовалось, какая внутренняя сила в нем заложена. Такие люди знают наперед, что может произойти, и, конечно, готовы сделать необходимые шаги.

Мушни одним из первых предсказал, что война будет обязательно. Хотел ли он ее? Он просто знал, что свободу и независимость не преподносят на блюдечке, и был готов сражаться за это с уверенностью в победе.

В разговоре он сказал мне, что война закончится через год с небольшим, ближе к осени. Сейчас я понимаю, что в его словах было что-то космическое. Это его идея – двигаться на Сухум «не прямо в лоб», а огибая его со всех сторон, и атаковать сверху, что и было реализовано в сентябре 1993 года. Анализируя разработанные М. Хварцкия военные операции, видим, что они большой частью заканчивались успехом с первого раза. Наши ополченцы существенно пополнили свои силы отбитой или брошенной грузинскими войсками бронетехникой, оружием. Удивляешься его природному дару военного комиссара. Мушни всегда хотел участвовать во взятии родного Сухума. «Если мы это сделаем, война закончится», – говорил он. Однако секретность сведений обо всех операциях была ненадежной, поэтому многие из них были неудачными, враг каким-то образом узнавал, где и когда мы будем наступать.

Еще к 13 октября 1992 года нами вместе с Мушни была подготовлена операция по взятию г.Сухума. Мушни по своим каналам знал, что враг в городе находится в «расслабленном состоянии». Сухум должны были обстрелять из тяжелых орудий, и на этой шумовой канонаде ополченцы – ворваться в столицу. Все было готово. Но вдруг в последние минуты выясняется, что на российском корабле в Сухумской бухте должны встретиться для переговоров Ельцин, Ардзинба, Шеварднадзе. Пришлось операцию отменить. Но встреча трех президентов не состоялась. Ельцин решил не приезжать.

Мушни знал, что его миссия еще не выполнена. В нем никогда не было страха, неуверенности, необоснованных раздумий. Это был тот военный, который знал, что делать сейчас, а что – потом.

До сих пор я не пойму, почему его вдруг отстраняют от дел и перебрасывают на Восточный фронт, где, кстати, он был также командующим, боевым командиром. Когда Мушни прибыл на место, он понял, что здешние командиры сами справляются с поставленными задачами, и поэтому он сам уходил в обычные, рейдовые атаки. В одном из таких боев он погиб. Прошло более двадцати лет после войны. Но и сегодня Мушни Хварцкия нам явно не хватает.

* * *

Вот с такими двумя рассказами о легендарном воине, Герое Абхазии, мы познакомили наших читателей. В послевоенное время, если Мушни миловала бы судьба, он вряд ли занимался бы наукой. Скорее всего, из него получился бы хороший политик, депутат, министр, оппозиционер, президент. Точно можно сказать одно: занимая любой пост, он отвечал бы всем требованиям народа – быть искренним и честным.

Мушни Хумсаевич Хварцкия вышел из народа и знал, как сделать для него то, что более всего нужно ему. Его явно не хватает сегодня для проведения таких же слаженных операций, но уже политических.

Юрий КУРАСКУА