ПРИГОВОР. БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

Из зала суда

Этот приговор ждали восемь месяцев. И не только мать, у которой убили единственного сына. Его ждали люди, которые не остались равнодушными к зверскому преступлению. А совершили его нелюди, которые могли стать стражами правопорядка: курсант Сухумской школы милиции Калайджян Г. и военнослужащий Государственной службы охраны Республики Абхазия Торосян Т.

…В зале судебного заседания МВД РА многолюдно. С надеждой услышать справедливый, объективный приговор из уст профессионального военного судьи Дениса Ашуба пришли родственники, друзья, одноклассники, соседи курсанта Сухумской школы милиции Мераба Гергедава. Его лишили жизни в 18 лет. Причём его убили как загнанного зверя. Выстрелили ему три раза в голову, вонзили нож в область сердца и бросили на съедение шакалам в горах Цабала, прикрыв изувеченное тело ветками деревьев. Однако молитвы его матери Людмилы Синициной, хоть и не уберегли Мераба от смерти, но спасли его тело от растерзания. В день убийства, 19 сентября 2014 года, она металась в поисках сына, не пришедшего на построение в школу милиции. Предчувствуя несчастье, мать прибежала к церкви и начала лихорадочно молиться о спасении сына, припав к решётке церковного ограждения, так как ворота были уже закрыты. Она кричала нечеловеческим голосом. И вдруг неожиданно начался проливной дождь. Она подняла голову и увидела, как два белых голубя стремительно взметнулись с церковного купола в небо. И тут её пронзила ужасная боль – она поняла, что её сына уже нет в живых. А проливной дождь спас тело её сына от зверей – его нашли сотрудники уголовного розыска нетронутым.

Когда отец убитого Баграт Гергедава пришёл в морг на опознание сына, ему отдали его крестик с цепочкой. Он принёс их домой и сказал жене: «Я видел Мераба. Если б у меня под рукой был пистолет, я бы в тот момент застрелился».

Все эти восемь месяцев мать убитого курсанта требовала беспристрастного суда и ждала справедливого возмездия. Она встречалась с Президентом Абхазии Раулем Хаджимба, с Генеральным прокурором Алексеем Ломия, с депутатами Парламента. Все восемь месяцев женщина, облачённая в глубокий траур, сидела на заседаниях суда, не проронив ни одной слезинки, хотя в глазах её было много боли и горя. Эта сильная женщина держалась стойко и достойно, несмотря на то что в ходе судебного процесса адвокаты подсудимых вели себя цинично, что противоречило адвокатской этике и статусу юриста, что отмечали участники судебного процесса. Иногда земля уходила у неё из-под ног. Когда, например, военный прокурор Зураб Агумаа в своём выступлении детализировал момент убийства, а адвокаты, улыбаясь, переговаривались или занимались перепиской по своим сотовым телефонам. Ужас, который неожиданно ворвался в её жизнь, превратил её сердце в камень, но и оно начинало кровоточить, когда адвокаты вели себя непочтительно и недостойно к судье, прокурору, родственникам убитого и даже к журналистам. «Кто вы такие, я не обязана перед вами отчитываться», – так разговаривала адвокат Инга Габелая с представителями прессы.

…Заключительное судебное заседание. Судья предоставил последнее слово подсудимым. Первым выступил Торосян Т., сказав, что он не убивал М.Гергедава и прибежал на выстрел, когда тот уже был убит. Зато Калайджян Г. признал свою вину и тихо произнёс: «Если можно было бы всё вернуть назад, я лучше бы себя убил, чем Мераба». В этот момент «храбрый» убийца превратился в безобидного ягнёнка, который жалобно блеет, что никого не хотел убивать. Он забыл, как целенаправленно завёз своего друга в горы, чтобы убить. Его переполняло чувство мести, и он превратился в зверя. Однако, как я уже писала в первых материалах об этом деле, зверь нападает на человека, когда ему и его детёнышам грозит опасность. А изуродовать и убить человека из-за личной неприязни может лишь тот, у кого нет ничего человеческого. Тут невольно возникает вопрос: «Как мог такой социально опасный человек учиться в школе милиции?» Ведь его не раз отчисляли из школы. Он конфликтовал не только с однокурсниками, но и с педагогами школы милиции. Однако, как объясняли эту ситуацию руководители этого учебного заведения, его всё равно восстанавливали по приказу «сверху». А один из них сказал, попросив не называть его имени: «В этом виновата система, сложившаяся, к сожалению, в нашем обществе». Означает ли это, что мы живём в обществе с такой системой, в котором подростки могут убивать друг друга? Разве это не общенациональная трагедия? Слово «сверху» не побоялась расшифровать только мать убитого Л.Синицына:

– Сегодня начальник школы милиции Артур Анкваб отстранён от занимаемой должности, но это несправедливо. Благодаря ему было обнаружено тело моего сына. Он профессиональный юрист, провёл оперативные мероприятия по задержанию преступников. Он категорически возражал против повторного зачисления Калайджяна в школу после его отчисления. Однако, как мне стало известно, его зачислили по приказу «сверху». Этому способствовал депутат Парламента Абхазии Роберт Яйлян.

…И вот суд удаляется для вынесения приговора. Кстати, ни на одном заседании не присутствовал никто со стороны обвиняемых. Несчастная мать собрала всю свою волю в кулак и сказала:

– Сегодня день святого Георгия Победоносца, и в этот святой праздник я надеюсь, что будет вынесен тот приговор, который преступники заслуживают. Для убийц моего сына пожизненное заключение будет идеальным концом их жизни. И сегодня заканчивается над ними человеческий суд, дальше будет Божий суд. Я очень благодарна прокурору Зурабу Агумаа, он вёл себя достойно его званию – генерал-майора юстиции. Таких как он, порядочных людей, мало в правоохранительных органах. Я думаю, что судья не изменит вынесенный им вердикт. 14 мая моему сыну исполнилось бы 19 лет. Но не дали ему дожить до его дня рождения. А эти нелюди сегодня спят на мягких подушках, едят горячую еду, а Калайджян даже имел сотовый телефон в камере заключения и выходил в соцсети. Вот в каких условиях у нас отбывают наказания убийцы!

Её прервал голос судьи: «Всем встать. Оглашается приговор. Именем Республики Абхазия Военный суд Республики Абхазия… приговорил…»

Слушать вынесение приговора стоя мать не смогла. И когда она услышала, что убийцу её сына приговорили не к пожизненному заключению, а к 20 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, как и его подельника, в зале суда долго раздавался её душераздирающий крик…

У многих сидящих в зале возник вопрос: одинакова ли вина обвиняемых? Непросто принимать решения, от которых зависит человеческая жизнь или судьба.

Адвокаты подсудимых заявили, что будут обжаловать приговор.

Русудан БАРГАНДЖИЯ