ОН ПОХОЖ НА ВСЕХ, А НА НЕГО – НИКТО

2015 год – год Первого Президента Республики Абхазия Владислава Ардзинба

«…Немного было на Земле таких людей, величие которых было осознано в масштабе нации еще при жизни. Немного было таких личностей, чье слово отчеканивалось в сердце каждого абхаза и абазина. И немного было таких предводителей, к которым любовь народа была беспредельна… Таким был Владислав Григорьевич Ардзинба. Для кавказских народов мерилом доблести, чести и отваги являются герои Нартского эпоса. Владислав Ардзинба превзошел эти мерки. Со времен Леона Лучезарного только он смог стать предводителем нации, носителем самых высоких черт и духовности нашего народа… Благодарение Богу, что мы осознали величие Владислава Ардзинба, а Слово его навсегда останется призывом к чести, справедливости, любви к нашей многострадальной Родине с одной из самых древних культур на Земле».

Лариса ШЕБЗУХОВА, народный поэт КЧР

Вспоминая Владислава Григорьевича Ардзинба, о нём говорят как о единственном лидере с непререкаемым авторитетом, об уникальном человеке с разносторонними способностями. Именно к нему можно отнести классическое определение гения: «Он похож на всех, а на него никто». Он возвысился благодаря своим талантам. Такие политики, каким был Владислав Ардзинба, особо востребованы, когда рушатся государства, когда каждая нация, попавшая в водоворот войны, ищет лидера, способного возглавить народ и вывести его из тяжёлой ситуации. Вот как говорят о нём его соратники:

Олег Дамениа – кандидат философских наук, директор Центра стратегических исследований при Президенте РА:

– Говорить о Первом Президенте Абхазии Владиславе Ардзинба непросто. Лучше высветить его образ в историческом ракурсе. В действиях лидеров Абхазии прошлого столетия, при всех их личностных различиях и политических обстоятельств, просматривается нечто общее: когда им приходилось в экстремальных условиях решать роковой вопрос, с кем они – с руководящей политической конъюнктурой или народом, они выбирали последний.

В этом ракурсе, в ракурсе народ и лидер, особый интерес представляет фигура Нестора Лакоба. Здесь достаточно отметить лишь небольшой штрих: сколько уговаривали Нестора члены семьи в тот роковой вечер воздержаться от поездки в Тбилиси! Они хорошо понимали, какие свинцовые тучи сгущаются над ним. Понимал это и Нестор, но он думал не только о своей судьбе. И он поехал, чтобы ценой своей жизни спасти народ.

В этой связи вспоминается сход, состоявшийся на Лыхненской поляне 4 марта 1978 года и проходивший с участием почти всего руководства Абхазии. По официальным данным, в нем участвовало более 40 тысяч человек. Как бы оценивая поведение участников схода, в частности, с каким тактом и достоинством они осуждали действия грузинских властей, проводивших антиабхазскую политику руками абхазских руководителей, первый секретарь Абхазского обкома партии Валерий Хинтба признавался: «Оказывается, не совсем верно представлял я свой народ». В том политическом контексте это было мужественное и мудрое признание. Вскоре он был освобожден от высокой должности в Абхазии и приглашен в Тбилиси на новую должность. Но от этого предложения он отказался, предпочитая оставаться со своим народом.

Или же другой сход, состоявшийся на той же поляне в 1989 году в связи с нараставшей тогда угрозой для нашего народа. И на этот раз собрались десятки тысяч людей, среди которых было все руководство республики. Обращение в адрес высшего политического руководства СССР, принятое на сходе, первым подписал руководитель Абхазского обкома КП Грузии Борис Адлейба. На следующий день он был освобожден от занимаемой высокой должности, но свой народ не оставил в беде. Адлейба ездил по городам и районам, встречался с простыми людьми и призывал их к выдержке и спокойствию.

В галерею образов народных героев органично вливается и образ Владислава Ардзинба, которому пришлось в 1992 году принять невероятно трудное и ответственное решение. Но он не дрогнул перед смертельной угрозой, не бросил свой народ на произвол судьбы, а решил испить вместе с ним горькую чашу до дна. Ему хватило мужества и мудрости в понимании своей морально-политической ответственности перед своим народом. Именно таким Владислав Ардзинба останется в памяти народной.

Самый страшный день, который пережил Владислав Григорьевич, – 14 августа 1992 года. Это не просто начало войны с Грузией. Ведь Грузия тогда сама была неуправляемой страной. Там не было единой политической власти, с которой можно было вести переговоры. Управляли Грузией различные военизированные формирования. Переговорный путь решения проблемы перспективы не имел. Эдуард Шеварднадзе не управлял страной, он был неким политическим символом. Всё это усугубляло ситуацию. Нужно было принимать решение – как противостоять этой угрозе? Нужна была сила, а её не было. И вот в таких условиях Владислав Ардзинба призвал народ встать на защиту Родины. И сила его решения была в том, что оно было коллективным, не единоличным, как это делали его преемники. Принимал его он вместе с депутатами Верховного Совета Абхазии, хотя среди них не было единодушия. Ведь победа не была гарантирована, никто не знал, что нам удастся отстоять себя.

Не менее тяжёлым днём для Владислава Ардзинба был 3 сентября 1992 года – переговоры в Москве с Ельциным и Шеварднадзе, в которых приняли участие и главы республик Северного Кавказа. Но и тут Владислав Ардзинба, настойчиво отстаивая свою жёсткую позицию, проявил политическую волю, мудрость и сохранил лицо Абхазии.

Лев Шамба – кандидат сельскохозяйственных наук, председатель Коммунистической партии Республики Абхазия:

– Однажды, когда я работал в Абхазском обкоме партии, меня вызвал к себе первый секретарь Борис Адлейба и представил нового директора АбНИИ Владислава Ардзинба. Но он улыбнулся, сказав: «Мы уже знакомы». С Владиславом Григорьевичем я познакомился в Москве во время его работы над альбомом «Абхазия». Борис Викторович порекомендовал меня как человека, который будет помогать ему в решении различных проблем. С тех пор наши пути сошлись. Я помню, когда был расформирован обком партии, Владислав Григорьевич вызвал меня и предложил возглавить город Сухум. На что я пошутил: «Я не могу дюймовую трубу от полудюймовой трубы отличить, какой из меня градоначальник?» Затем он назначил меня министром сельского хозяйства, и в день начала войны я ждал его в зале заседания, чтобы представить ему штатное расписание министерства. Однако ожидание затянулось, и мне пришлось подняться наверх. В кабинете Председателя Верховного Совета Абхазии стояла настораживающая тишина, несмотря на присутствующую там группу людей. Владислав Григорьевич повернулся ко мне и спросил: «Лёва, ты слышал? На нас войной пошли». Так начались наши военные будни. Я выполнял его поручения, связанные со встречами с военными чиновниками Минобороны России.

Иногда я задумываюсь: кто-нибудь ещё смог бы возглавить нашу страну в то тяжёлое время и построить то, что мы сегодня имеем? Скажу откровенно – нет. Я убеждён, что его послал нам сам Бог, чтобы сохранить наш народ. На него оказывали давление со всех сторон. Но он всё выдержал. Мы все в какой-то степени патриоты, любим свою землю, народ. Но Владислав Григорьевич был предан своему народу. Когда ему что-то не нравилось, он становился принципиальным и жёстким. Я вспоминаю один эпизод в аэропорту перед Сентябрьским наступлением на Сухум. Из Москвы прилетел высокопоставленный чиновник и сказал: «Я прибыл к вам с неприятной миссией. Город брать нельзя. Этот вопрос нужно решить по-другому». В этот момент Владислав Ардзинба неожиданно для всех развернулся и резко отреагировал по-мужски – ударил его… Я, честно скажу, испугался, а помощник чиновника от испуга выронил из рук большой рыжий портфель. Затем Владислав Ардзинба сказал: «Мы свою Родину освободим, чего бы нам это не стоило, нас не запугать». Развернулся и стал уходить. А я его по-абхазски вдогонку спрашиваю: «Что с ним делать?» «Что хочешь, то и делай», – ответил он и ушёл.

Владислав Григорьевич мог быть очень резким, но душа его была легкоранима. Он верил народным приметам. Помню такой эпизод: одна ясновидящая предсказала, что Абхазию освободят в сентябре, и дала мне намоленную свечу, которую Владислав Григорьевич должен был сжечь и выбросить в реку. Я пришёл к нему и сказал: «Не ругайте меня, у меня сердце слабое». И затем изложил ему суть дела. Он засмеялся, но всё воспринял серьёзно и чётко проделал весь ритуал. Владислав Ардзинба был уникальным и великим человеком. Всё принимал близко к сердцу, поэтому так рано ушёл из жизни, что явилось большой трагедией для нашего народа. Он был величайшим гражданином нашей страны, который ценой своего здоровья и жизни сделал всё, чтобы Абхазия стала независимым государством. История, безусловно, скажет ещё своё слово. И Владислав Ардзинба останется в ней выдающейся исторической личностью, тем факелом, который вечно будет освещать путь абхазскому народу.

Русудан БАРГАНДЖИЯ