Счастливый человек из Кацыкыта

Каждый год 9 Мая, накормив животных и завершив утренние дела по хозяйству, он надевает старинную заветную рубашку и садится к телевизору – смотреть военный парад на Красной площади в Москве.

Рубашка эта – из тонкого выбеленного хлопка, вышитая традиционным болгарским узором голубыми нитками, – ровесница нашей Победы. Ей – семьдесят… В годы Великой Отечественной войны ее сшила и вышила мама Михаила Ноевича Родовича – Елена Семеновна.

Семья Родович была из болгар-переселенцев, облюбовавших места в Гулрыпшском районе и поселившихся здесь в XIX веке. Родовичи с той поры так и живут в Кацыкыте (теперь селу, известному в недавнем прошлом как Владимировка, вернули исконное абхазское название). Младшего сына Елена Семеновна не видела с 1940 года, как уехал он в 16 лет поступать в московский аэроклуб. И хотя редко долетали до предгорного села вести с войны – хотя вот, казалось, рядом война, на перевалах Абхазии, уверена была Елена Семеновна: Михаил жив, кончится война, и вернется он домой. Уже давно не было вестей от среднего сына Евгения, который воевал еще в Финскую, и как ни заставляла мать себя думать о хорошем, нет-нет да и заходилось сердце недобрыми предчувствиями… Так и случилось: Евгений Дзадзамия (старшие сыновья Елены Семеновны носили фамилию Дзадзамия) в декабре 44-го пропал без вести. Другой – старший сын – Лев оставался в Абхазии – у него была ответственная работа в аэропорту.

Однако вернемся к судьбе Михаила. Летчиком он мечтал стать с детства. В Москве сразу отправился с документами в летное. Но уже на медкомиссии юношу из Абхазии «завернули». Сказали прямо: «Росточком не вышел. Хотя бы еще пару сантиметров. А так какой же летчик из тебя получится, если ты ногой до нужных рычагов не достаешь».

Михаил пережил досадный поворот судьбы с достоинством. «Если уж не летать самому, так хоть буду делать самолеты», – вздохнул и отправился на авиационный завод № 32 ордена Красной Звезды. Одновременно поступил на вечерние курсы техников. Проработал несколько месяцев, а тут война! В октябре 1941 года завод был эвакуирован в Киров.

Сегодня гвардеец Трудового фронта Михаил Ноевич Родович рассказывает, что в Киров в тот момент были эвакуированы многие военные предприятия. Он помнит, как выгружали станки прямо в поле, монтировали, подводили электричество и сразу приступали к работе.

Он работал одновременно на режущих и гибочных станках. Делал и детали для корпуса самолетов, которые потом, в другом уже цехе сваривали, и болванки запчастей.

Работали с огромным напряжением. Голову некогда было поднять, а если поднимешь, то видишь, что нет заводу ни конца, ни края… Наверное, больше чем на километр тянулись цеха. И за станками – одни женщины.

Чтобы Михаил мог свободно управляться с вверенными ему машинами, для него специально соорудили нечто вроде помоста.

О выходных в то время никто и не мечтал. Короткий сон (нары были парные, на четверых) – и снова за работу. Но вот о чем Михаил, как он помнит до сих пор, думал постоянно, так это о еде. Поначалу он чувствовал себя хорошо, но шла война, питание было скудным, однообразным, а молодой организм свое требовал. Все время хотелось есть. Работающим в то время выдавали пшеничный суп и по 500 граммов хлеба в сутки. И надо было растянуть эти граммы на завтрак, обед и ужин.

– Иной раз, – с горькой усмешкой говорит сегодня Михаил Ноевич, – думал: уж лучше бы на фронт. Хоть наесться один раз как следует… А там и умереть не жалко…

Правда, товарищи по работе о таких мыслях Михаила не догадывались. В работе он зарекомендовал себя отлично. Ему не раз поручался особый заказ – вытачивать детали к сталинским самолетам.

К концу войны директор завода лично распорядился о переводе гвардейца трудового фронта Михаила в Москву (в Кирове оставался филиал завода). А уже после Победы, расспросив о семье, о дальнейших планах, руководители завода подписали Михаилу увольнительную. И он отправился в Абхазию. В качестве самой дорогой для него вещи, напоминающей о военных заводских буднях, он хранит крохотную на вид кружку из тонкой легированной стали. Во время войны из нее пили кипяток. Что еще можно было пить в войну? А сегодня он угощает из нее дорогих гостей водкой. Вроде кружка-невеличка, а выпьешь и понимаешь: секрет здесь какой-то. Оказывается, водки она вмещает 200 граммов.

И вот он – путь домой. На вокзале в Дранде было столько народу, что он, уверенный – его мама где-то рядом, не смог найти ее в толпе. Все вокруг обнимались, плакали. Лишь когда оба они направились к дому и ступили на дорогу, ведущую в Кацыкыт, увидели друг друга. Елена Семеновна тут же сняла с сына просоленную выцветшую гимнастерку и надела на него вот эту самую белую рубашку. Победную. Счастливую.

А у входа в дом его встречал цветами куст красной камелии. Он и сегодня украшает старый сад. Вот и нас тоже встретил.

Михаил Ноевич – человек счастливый. Всю жизнь он проработал в родном селе, вырастил достойных детей. Дочь и внуки его живут рядом. Дочь в Абхазии человек известный. Наталья Михайловна Малаева – директор Кацыкытской школы. А Михаил Ноевич так и живет в своем доме, родительском, хранит память о прошлом, уважает традиции и очень любит гостей.

Юлия СОЛОВЬЕВА