БАБУШКА ПЕРУЗ И ЕЕ БОГАТСТВО

– Мальчик, мальчик родился! А ты теперь стала бабушкой Перуз!

Только что ставший папой Эдик Аветисян радостно подхватил маму, покружил ее и бережно поставил на пол. Женщина счастливо улыбнулась, крепко обняла и поцеловала сына. Но ее светившегося лица вдруг коснулась тень грусти, которая тут же, правда, и погасла.

– Левоном назовем, Левочкой, Левиком, в память о дяде, которого он никогда не увидит, – сказала она, и в ее голосе зазвучали слезы.

– Мама, ты замечательно придумала, конечно, Левиком, и Нателла против не будет. Ну не расстраивайся, такой счастливый день сегодня. И, правда, как будто Левон наш вернулся.

…Было это почти 60 лет назад, через 10 лет после Победы в Великой Отечественной войне. И мальчик, родившийся тогда и названный Левоном в честь не вернувшегося с войны дяди, пришел сегодня в нашу редакцию. В руках у него старая папка с тесемочками, а в ней – пожелтевшие от времени треугольнички – письма с фронта.

– Вот самое большое богатство моей бабушки Перуз, и его она хранила до последнего дня своей жизни. А теперь вот я храню, больше, вроде, некому, так получилось, – сказал Левон Эдуардович Аветисян.

Богатство бабушки Перуз. Она с ним не расставалась даже ночью. Когда сердце болело, а в памяти одна за одной возникали смешные и милые картинки из жизни ее детей, и от всего этого вообще не уснуть, она раскрывала папку, вытаскивала письма и начинала читать их, хотя знала уже наизусть. Вот Левик с фронта пишет брату Эдику: «Пиши почаще и все подробно. Воюем хорошо, чувствую себя хорошо, только очень скучаю. Маме скажи, чтобы не скучала. Ты ее всегда весели. Каждую ночь я вижу, что нахожусь дома. И я всех вас вижу. Когда хороший сон, у меня настроение поднимается, когда плохой, то я задумываюсь. Ну, ничего, все пройдет, все плохое забудем, и будет это для нас как сон».

«Добрый, душевный мальчик. Как же ты заботишься обо мне, пишешь, чтобы Эдик веселил меня всегда. Спасибо тебе, родной. Какие же сны ты видишь? Как же ты хочешь домой! Как ты хочешь поскорее забыть все это, забыть все, что называется войной. Только выживи. Только выживи», – как заклинание повторяла ночами мать.

(Это письмо фронтовик Левон Аветисян написал 6 апреля 1942 года. Его племянник Левон Аветисян принес в редакцию фронтовые письма 7 апреля 2015 года. Ровно 73 года спустя. А может быть, это совпадение что-нибудь значит?)

А в другом письме мать умиляло то, как ее Левик, чтобы сообщить, где он воюет, придумал написать русскими буквами армянские слова – ведь военная цензура не все разрешала рассказывать в письмах, особенно то, где находится военная часть. Его хитрость удалась, дома узнали, что часть, в которой воевал Левон, находилась в лесу под Орлом и участвовала в страшных кровопролитных операциях Орловской битвы.

Судьба и материнские молитвы берегли бойца. Вот под его ногами уже и земля Румынии. Призванный на фронт из Абхазии, коренной сухумчанин освобождал и эту страну от фашистского ига. В его письме, написанном 18 апреля 1944 года, чувствуются слова уже бывалого воина, который хлебнул фронтовых будней, повидал за три года войны немало. «Папа, есть много о чем писать, но нельзя. Мы сейчас в Румынии, врага уничтожаем. Надеюсь, скоро будет конец этому. Враг будет разбит, и мы вернемся домой».

Лева Аветисян на этот раз ошибся. Он не вернулся. Вместо него домой, на сухумскую улицу имени Карла Либкнехта (это один из известнейших деятелей германского и международного рабочего и социалистического движения, убит вместе с Розой Люксембург 15 января 1919 г. Сегодня эта улица носит имя академика Сахарова) пришло извещение: «Ваш сын, старший лейтенант Аветисян Левон Оганесович, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявивший геройство и мужество, был ранен и умер от ран 3 мая 1944 года. Похоронен: Румыния, г. Хир-Леу, территория больницы. Данное извещение является документом для возбуждения ходатайства о пенсии, в соответствии с Приказом НКО СССР, №138 от 15 марта 1941 г.» Короткое извещение. Короткие строки. Но они были способны убить даже сильных духом. А мать?

Мать Левы, увидя сложенные листки с военным штемпелем, сердцем поняла, что в них. Даже не дочитав до конца, она кинулась к балкону – падение с высоты навсегда успокоило бы ее. Не дали – рядом оказались близкие люди. Она не была благодарна им. Она видела в них только тех, кто не пожалел ее, кто оставил ей сердце, которое не могло и не хотело биться дальше. Это сердце уже один раз сжало себя до предела и ради всех родных и близких заставило жить. Это было три года назад. Под самый Новый год, 29 декабря 1941 года, она получила письмо от своей дочки – любимой, замечательной, доброй девочки Пайцар, которая очень хотела стать врачом и поехала учиться в Ленинград, и училась в стоматологическом институте. Она была на втором курсе, когда началась война. Абхазская армянка, как называли ее однокурсники, несмотря на то что могла уехать, осталась. В осажденном и блокадном Ленинграде она работала медсестрой. Мать и отец просили ее вернуться, хорошо зная, что их хрупкая, нежная дочка, родом из субтропической Абхазии, с большим трудом приспосабливалась к холодной российской зиме. Но хрупкая дочка проявила сильный характер. «Мои дорогие, вы должны понять, я уже медик, я здесь очень нужна. Я не вернусь. Простите меня. Все хорошо», – писала она родителям. В ее письмах – «все хорошо», но военные сводки говорили о другом. О другом говорили и пятнышки на ее письмах, под которыми расплывались написанные чернилами слова. Мама знала – это слезы ее дочки. Она плачет от ужаса войны, одиночества, разлуки, но осталась там, потому что нужны ее руки, потому что нужна Победа, потому что нужно разгромить врага. Сын – на фронте воюет, дочка – военная медицинская сестра в Ленинграде, который немцы взяли в кольцо, бомбят, считают дни, когда покорят его. А мать считает дни между письмами от своих детей, но они приходят нечасто. И вот то самое письмо от Пайцар 29 декабря – это настоящий новогодний подарок для всей семьи. Столько радости! Столько надежд! Они разбились. Это письмо оказалось последним. Медсестра военного госпиталя Пайцар Аветисян не выдержала блокады, голода… Умерла. Ради своих родных: Левик бьет фашистов на фронте, муж Ованес – немолодой и очень нездоровый человек – как может работает, она, мать потерявшая дочь, пересилив себя, поднялась на ноги. ...Среди писем от детей, ставших для Перуз ее самым большим богатством и утешением, она хранила и письмо от подруги Пайцар Веры Нанай. «Ваша дочь была замечательной девушкой. Это был образец честности и справедливости. Она часто говорила: «Я чувствую, что не увижу своих, что не попаду домой», – писала Вера в Сухум. «Моя дочка всегда все умела угадать», – говорила Перуз. …Дорогой Победой для народа завершилась Великая Отечественная война. Боль из души Перуз не ушла, просто стала глухой, но ночью обнажалась, и тогда они плакали потихоньку вместе – душа и боль. Настоящую большую радость смогла испытать Перуз только с рождением внуков – Левона и Амалии, и то, что по ее просьбе внука назвали Левоном. «Только судьба у тебя пусть будет другая. Живи долго и счастливо», – сказала она, впервые увидев малыша. Лева Аветисян-младший бабушку запомнил только в черной одежде и почти всегда сидящей на балконе и смотревшей куда-то вдаль. Домашние ее особо не тревожили, понимая, что жизнь обошлась с ней сурово – в младенчестве умер ее первый ребенок, в войну – двое, пережила она и четвертого – Эдика, похоронила мужа – Ованес Габриелович был учителем в начальных классах Гумистинской школы, потом в Сухуме работал бухгалтером, естественно, что все трагедии семьи тяжело отразились и на нем. … Бабушки Перуз нет на свете уже много лет, но старая папка, которую она так берегла, и в руках ее почти 60-летнего внука выглядит такой же оберегаемой и дорогой семейной реликвией. Левон Аветисян говорит, что бабушкино отношение к тому, что осталось ей от ее детей, как-то ненавязчиво перешло и к нему, он почувствовал себя ответственным за сохранение семейной памяти, вот и бережет ее, как может. У самого Левона судьба тоже непростая. По профессии он инженер, но по специальности работал не всегда. Был и сапожником, и зубным техником. Во время Отечественной войны народа Абхазии у него погибла мать – доведенная до крайности грузинскими гвардейцами, она выбросилась с высокого этажа дома. А его самого, когда он заступился за мать, эти «герои» зверски избили, он сегодня инвалид 2-й группы. – О том, как воевали 70 лет назад граждане Абхазии, какой у них был истинный патриотизм, независимо от национальности, как, не задумываясь ни о чем, они жертвовали жизнью, надо, чтобы наша сегодняшняя молодежь знала как можно больше,– говорит Левон. Он прав. Надо, чтобы все знали и помнили. И сейчас особенно, когда в мире «новоявленные историки» пересматривают результаты Победы в Великой Отечественной войне и вклад многонационального советского народа в нее. Когда реваншисты из Грузии не оставляют намерений войной завоевать Абхазию. О героизме, патриотизме, мужестве, о человечности людей, об их боли и радости надо говорить всем, кто что-то об этом знает. Как об этом и сегодня рассказывают письма с фронта, сохраненные бабушкой Перуз. Лилиана ЯКОВЛЕВА На снимках: Левон Аветисян перед войной; письма с фронта.