САМОЛЕТЫ ВЗЛЕТАЛИ НОЧЬЮ

«Грозовое небо» Мери Авидзба

В воздушных боях с немецко-фашистскими стервятниками сражались и 42 пилота из Абхазии. Наряду с такими асами, как дважды Герой Советского Союза Виталий Попков, Виктор Аргун, Темыр Язычба, Киазим Агрба, Азиз Авидзба, Дмитрий Осия, Мелик Бостанджян, Шамиль Акусба и другие, в «грозовое небо» поднималась первая летчица – абхазка Мери Авидзба. Будучи в составе прославленного Таманского Краснознаменного ордена Суворова 46-го гвардейского ночного бомбардировочного женского авиаполка, она совершила 477 боевых вылетов, в том числе за линию фронта, сбросив на голову врага более 64 тысяч килограммов смертоносного груза. Вместе со своими боевыми подругами она прошла путь от Кавказа до Берлина.

Так случилось, что долгое время о подвигах своей отважной землячки в Абхазии мало кто знал. И я горжусь тем, что первую публикацию о Мери Хафизовне – в начале 60-х годов прошлого века – довелось подготовить мне. Такое задание – написать очерк о ней – я получил от редактора газеты «Советская Абхазия» Георгия Семенова. Это явилось значимым событием и для меня, молодого журналиста, для которого очерк стал дебютом в этом нелегком жанре, и для героини, к которой вскоре пришла широкая известность. Позже мы часто встречались – и на сессиях Верховного Совета Абхазии, депутатом которого она была избрана, и на всякого рода общественно-политических мероприятиях, и в сухумской 10-й абхазской средней школе, где Мери Авидзба активно вела работу по военно-патриотическому воспитанию учащихся.

Как-то при встрече я записал ее личные воспоминания об одном из боевых вылетов на Кавказском фронте. Ранее они не публиковались, и думается, будут небезынтересны читателю. Вот что рассказала Мери Авидзба:

«Осень 1942 года была для нашего 46-го гвардейского авиаполка исключительно напряженной. Начиная с командира полка Е.Бершанской и кончая рядовым техником, все трудились круглые сутки. Мы не хотели терять ни минуты. Как бы ни складывались метеорологические условия, наши самолеты вылетали на боевое задание. Каждая из нас стремилась иметь как можно больше вылетов.

Помню, как-то под вечер ко мне подошла командир эскадрильи Полина Макогон: «Готовься, Мери, летим вместе!» Откровенно говоря, я страшно заволновалась. Поняла, что интересует Полину. В последнее время она по очереди летала с разными пилотами – проверяла мастерство владения самолетом в боевых условиях. Самолеты Марины Чечневой, Клавдии Серебряковой, Евдокии Пасковой и Зои Панферовой уже взлетели, когда я включила мотор. Потом сразу сосредоточилась, и вот уже далеко осталась земля. Сейчас необходимо было максимальное внимание, чтобы без ошибок вывести самолет из горной полосы. По переговорному устройству сообщила командиру ориентир и режим полета. «Пора бросать «саб», – сказала Полина. (Саб – это светящаяся авиабомба). Я нащупала рычаг, и небо сразу осветилось.

Через несколько секунд вокруг вновь воцарилась тьма. Но и в этот короткий отрезок времени я успела заметить вражескую автоколонну, расположившуюся близ города, на опушке леса. Сразу, рывком развернула самолет. Враг обнаружил нас. Небо исчертили лучи прожекторов, захлопала зенитная артиллерия. Сейчас все зависело от быстроты и ловкости. Несколько маневров – и самолет вышел на цель.

«Огонь!» – раздался голос Полины. «Есть огонь!» – повторила я, и машина почувствовала облегчение – тяжелый разрушительный груз был сброшен на немецкую автоколонну. Сначала бледно, потом все ярче краснело небо. Огонь, вспыхнувший на лесной опушке, поднимался все выше.

Сейчас оставалась одна забота – как-нибудь уйти от зениток.

Когда мы приземлились, я в первые минуты не в силах была вылезти из кабины. «Молодец! – словно издалека донесся голос командира эскадрильи. – Сражайтесь так всегда». Эта похвала касалась не только меня. В тот день успешно вернулись с боевого задания и другие экипажи.

Знаете, немцы прозвали нас «ночными ведьмами», потому что взлетали мы только по ночам и для наших бомбардировщиков словно бы не существовало никаких препятствий – они всегда достигали цели. Кстати, 23 летчицы из нашего полка стали героями Советского Союза.

А еще я хотела бы сказать о командире соседнего авиаполка капитане Владимире Эмирове, который, прикрывая нас в одном из боев, попал в кольцо шести вражеских истребителей. Один из них он сбил, но и его самолет загорелся. И тем не менее он смог поразить еще один «мессершмитт». Владимиру Эмирову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Его называли «летающим дагестанским джигитом». На его счету было пять сбитых фашистских истребителей, а полк, которым он командовал, только за месяц уничтожил 43 самолета противника…»

…Кажется, путь в небо был предопределен для Мери Авидзба. В предвоенные, 30-е годы в Абхазии, как и по всей Советской стране, открывались аэроклубы. Занималась в одном из них и Мери. И так преуспела в этом смелом и романтическом увлечении, что вскоре ей доверили должность инструктора аэроклуба. Но когда пришла пора продолжить образование, она отдала предпочтение своей давней мечте – поступила в Ленинградскую Военно-медицинскую академию.

Но диплом ей получить не довелось. На страну надвинулась война, и 24-летняя Мери поспешила в военкомат, где сообщила, что за ее плечами – аэроклубовская подготовка. Так и вошло в ее жизнь фронтовое небо, на просторах которого на первых порах вольготно себя чувствовали клейменные черными крестами гитлеровские самолеты. И это военное небо, по собственному признанию Мери Авидзба, стало вершиной ее судьбы. Суровой судьбы. Фортуна не всегда благоволила ей. Однажды, уже на закате войны самолет нашей землячки был подбит, приземление оказалось неудачным – острой болью отозвался поврежденный позвоночник. Но она сумела скрыть от военврачей эту тяжелую травму и вернулась в летный строй. Но как скрыть от самой себя мучительную боль…

Так что когда после победных залпов гвардии лейтенант Мери Авидзба вернулась на Родину, о военном прошлом напоминали ей не только ордена Отечественной войны и боевые медали, но и неотступно терзавшая боль, которая донимала ее все годы жизни. Она как могла скрывала свое тягостное состояние от родных и близких. Открывалась лишь при встречах с боевыми подругами, которые нередко приезжали в Сухум. Да и то все отшучивалась по этому поводу. Многих летчиц легендарного ночного бомбардировочного полка сегодня уже нет в живых. Как и самой Мери...

К стене дома на проспекте Мира в Сухуме, где жила Мери Хафизовна Авидзба, прикреплена в ее честь мемориальная доска. Но никакое мемориальное свидетельство не в силах заменить личного, живого впечатления людей об этом незаурядном человеке, наделенном высокой гражданственностью и исключительной стойкостью. И еще в памяти – ее задумчивый мягкий взгляд. Своей приветливостью, общительностью, доброжелательностью, редкой любезностью она олицетворяла ту обаятельность, научиться которой невозможно. Тепло исходило из самой ее души. Богатой души.

Сергей САРКИСЯН