Наследие исторической ономастики Абхазии

Научный взгляд на проблему

Древнейшие аборигены Абхазии, страны многовековой истории, налаженной экономики и своеобразной цивилизации оставили потомкам не только богатое историческое наследие, но и живой языковой фонд и богатую ономастическую систему собственных, а также заимствованных имен. Историческая ономатология и занимается, в рамках абхазоведения, именами вообще и историко-языковой традицией. Сложная работа по выявлению, исследованию, включению в актив номинаций носителей исторических традиций достаточного запаса имен и создание возможностей для возрождения и их дальнейшей защиты и развития – дело весьма ответственное.

Очень многие имена стали за историческое время бытования предпочтительными и даже излюбленными. Однако есть и полузабытые, а также вовсе выпавшие из исторической памяти имена. Последние требуют выявления и закрепления за живой системой номинации и введения в активную национальную информационную систему – как реликтовая база, ресурс для обогащения живого этно-социального организма современных абхазов и всех этнических групп нашей страны, которые с любовью могут назвать своих детей гордыми и красивыми абхазскими именами. По тем или иным причинам, казалось бы, достойные красивые имена не вошли в систему наследия. Одни с дополнительными поздними эпитетами -бей, -кьери, -кан, подчеркивающими статус аристократа и приверженца определенной веры, ушли вместе с их носителями и ослаблением значимости эпитетов. Другие имена, будучи предпочтительными в массовой среде, поднялись по социальной лестнице и дотянулись до субкультуры элит, но тоже выпали из нее впоследствии. Третьи снизились по социальной лестнице и пытались, так сказать, стать массовыми, но ведь не могли древнейшие царские имена Соулах, Апсит//Апсырт и им подобные долго носить простые крестьяне!

В пору формирования и трансформации субкультур личное имя подчеркивало статус должностного лица даже юридически и выражало классовую принадлежность его обладателя. Достаточно было услышать, скажем, имя Куапа Чач-ипа Атыг или Куабулель Чачас-дзе Отаго, и все знали, о ком идет речь, – конечно, о первейшем и знатнейшем абазге из правящей династии Абазгии (Абхазии), восседающем в своем столичном городе Анакупа (Анакуфа), т.е. в современной Анакопии. Если была церквушка или часовенка в каком-то поселке (ацута), то тут можно встретить в источниках имя местного дворянина: такова и грамота, значит, и имя.

В международных отношениях того времени отражено имя знатнейшего абхаза-мисимянина Хада со значением «начальник, главнейший» (есть такое личное историческое имя и топоним в горах). Иностранные имена для высокой знати если и не становились рядовыми, то адаптировались в народной среде, казались «своими». Например, наше царское имя Феодосий//Теодосий, отразившееся в источниках и как Тевтас (у древнеармянских авторов), дало в абхазском языке, как я устанавливаю, Таташь (князь Таташь Амарщан Джгердский), наш «божий дар» (без дифтонгов и вторичных гласных о/у). А Феодорос, с переходом сигмы (с) в абхазское шь стал именем Татрашь (и затем Тутарышь у северокавказцев и, возможно, Татыр-(кан).

Особую трудность представляют научное выявление, сохранение и возрождение древних исторических названий крупных объектов. Вопреки прежним утверждениям, сохраняются не только названия крупных объектов, скажем, рек, но и микротопонимы хотя бы из-за того, что здесь возникли известные крепости и храмы и продолжают обитать реликтовые родоплеменные группы. Такие гидронимы, как Абаск ((А)Бзы-п), Скотор-ис (Кудры), Фас-ис (Фаша, Пасис-мта), Апсар (Чарыху), Харпас-ос (Гарпаз-он-и) с многочисленными мелкими названиями, указывают на древнеабхазскую историческую топонимическую систему, сложившуюся не позднее завершения I этапа абхазской мегалитической эпохи (2400-2000 лет до н.э.). Наличие вначале нехарактерного для других абхазо-адыгских языков начального -р-, абхазского аффикса общности и определенности А- (Архабис, Арипса, Апсар), ряд интерфиксов и локальных суффиксов, допустимых только в абхазском языке, тому доказательство.

Особый случай научного значения приобретает и название областей и стран. Например, от исходного А-бзып,-к,уа (гудаутцы; «абазги») по закону ущербности производного имени, с выпадением начального А- возникает областное название Бзып,//Бзып,-ан (ср. А-садз, Садз-ын//Садз-ен) на месте прежней Абазгии, которому это название генетически соответствует. Однако трансформированное «Зупу» мегрельского произношения, русское «Зубцкий край» и кабардинское «Дзыба» не могут быть взяты за начало этимологических исследований для сближения с вторичным словом а-дзып,а – это заведомо ведет к ошибке, пусть и с приводимой при этом характеристикой «бешеная» река в иноязычных описаниях. В абзыпском диалекте свистяще-шипящее с- имеет своим вариантом з-, что и объясняет генезис основы гидронима.

Трудно также без специального исследования, и особенно без доказательства настаивать на идентичности Абазгии и земли «Базгун», локализованной в восточном Закавказье, рядом с землей Гурзан, дагестанскими и тюркскими племенами. «Земля Базгун», упомянутая единожды неизвестным сирийским автором VI в. н.э., условно именуемым Псевдо-Захарием Ритором, не получила вообще научного исследования. Со дня издания ученым Н.В. Пигулевской журнального варианта, а затем и книги абхазоведческие труды содержат на этот счет только одну попытку комплексного анализа. Некоторое желание оттянуть «Абазгию» с искусственным приближением Лазики, Мегрелии и Свании к Дагестанским границам, где она и упомянута наряду с дагестанскими, тюркскими и грузинскими племенами с целью составить правдоподобные объяснения генетической связи с абхазами, жившими в Восточном Причерноморье, не возымело успеха. Историческое время для такого объединения в поздней античности еще не настало. Этническое окружение Абазгии без родственных кашагов и зихов и прямое соседство с закавказскими разнородными обществами совершенно разных этнических систем также выглядит исторически не допустимым. Не- случайно выдающийся абхазский этнограф Шалуа Инал-ипа – первый и единственный ученый, обстоятельным образом обративший внимание абхазоведов на эту проблему, не признал народ, упомянутый Ритором, за предков абхазов и, по его заключению, жителями Земли Базгун «скорее всего можно считать балкарское (тюркское) племя басилов». Обращает на себя внимание, что перед нами отдельное монолитное общество «со (своим) языком, которое примыкает и простирается до Каспийских ворот и моря, которые (находятся) в пределах гуннских». Здесь «Базгун» – не Абазгия вообще, и наличие двух Абазгий автором не допускается, он и не разработал вообще карту абхазо-адыгских стран (земель).

Ну, и важно изложить и другие результаты исследования, начатого мною еще в довоенное время. Это проблема установления источника, без которого публикация не может быть научной, поскольку авторство и другие нормативы доследования фрагмента оказываются без всякой атрибуции. «Базгун» не имеет никакого соответствия с хоронимом и этнонимом «Абазгия», «абазг» – ни разу не упомянут без аффикса общности и определенности, как и «Апсил». Более того, исторически навсегда произошли слитность и нерасторжимость элемента и основы, и это отражено не только в сочинениях всех жанров, но и в эпиграфике, сфрагистике (печать) и картографии, даже в неродственных языках, где данная морфологическая категория даже не представлена, как и сам корень -пс//-бз и потому трансформирована сильно (Апхаз, Абхаз). Результаты исследований названия «Базгун» приводят меня к иранской группе языков и конкретно к аланскому, который дает суффикс -ун//-он, ср.: каскон; кашаг, кабардинец. Точное фонетическое и грамматическое соответствие тоже нами установлено – это этноним «хаскун», причем древнегрузинский источник, в создании которого участвовали сирийские отцы (!), тоже обозначает этнос рядом с абазгами и аланами, т.е. кашагов-кабардинцев. В их локализации тоже была допущена ошибка: будто бы они никогда не жили в родных им местах до XIV века н.э., когда якобы как осколки зихов они переселились и обосновались на чужой земле, впервые основав кабардино-черкесскую нацию (об этом пишут этнограф Л.И.Лавров и его последователи). Мною выявлены и другие данные об аборигенности кабардинской нации на своей исторической родине.

Система же абхазской ономастики, которую я выявляю, разрабатываю и систематизирую как наше историческое наследие, естественно, включает региональные формы, где участие абхазов в пограничной истории Кавказа – бесспорный факт. Укажем здесь также факт выпадения элементов постпозиции. Например, как и Абазг-Абаза-Абаса, тот же этноним «кашаг» в армянской географии «Ашхар(а)цуйц» передается без сохранения суффикса – в форме «Гарш», с наращением срединного -р-, в форме языка-посредника, исключающего адыгские диалекты и алано-осетинский как таковые. Этот язык (диалект), несомненно, абзыпский-абазгский. Объяснить и отсутствие наращения А- можно наличием только посреднических функций у переводчиков и курьеров (которых у гениохов и аланов упоминается множество), не предполагающем длительную адаптацию в качестве наследия и речевого опыта. Историческое наследие знает только редкие и единичные фиксации обычно не свойственных форм – вроде Никопсии-Анакопси, Лаша-Алаша, как в Багаванской надписи и т.д.

И наконец, вкратце о существовании абхазского посредничества в передаче этногеографических сведений о соседнем убыхском этносе. Считается, что он не упомянут в раннесредневековых источниках, кроме как в названии «брухов». Однако последнее утверждение не более чем блеф. С абазгами соседствовали не убыхи, а абхазские саниги-садзы, тем более что убыхи на берегу абхазской реки Мдзымта-Мидзыгос не жили. Сама река Мидзыгос называлась по имени племени, кому и принадлежала вся эта территория – Боргий//Воргий. Естественно, и здесь при абазгской передаче – как и можно было ожидать с срединным –р-, – мы имеем название нагорного садзского общества Бага, сравните Багрыпщ, Багба (естественно, это абхазский этнический круг, местные носители исторической культуры Абхазии, и по данным археологии хорошо известные мне). Это название в посреднической черкесской передаче у «тайного» абхазского гостя – одного знаменитого шпиона (Ф.Т.), который умудрился улизнуть даже от абхазского абрека, – отразилось в его записях в адаптированной форме как «Вахох» (Багаа, Багаг; г//аа).

Убыхи же, будучи там, где и должны быть, следовали только после абхазов. Они же в «Ашхар(а)цуйце», как мною устанавливается, упоминаются в форме «клардж-к», с показателем множественного числа –к. Начальное Х – адыгское. А W – убыхское, в племенном названии Варданес//(А)-хардей (Кубань, Куп-ис) абхазский язык передал посредством сложной субституции Кл-Вард-//Хард. Собственно, убыхская форма «Wардане», переданная затем абхазским языком без изменения как «Wардан», известна и по сей день. Еще раньше пиакхи-убыхи упоминаются у знаменитого Овидия – там, где они и должны были быть, – за абхазскими гениохами, дзыгами и ахеями, до синдо-меотских племен в Прикубанье.

Несмотря на значительные результаты в изучении наследия исторической ономастики и формы закрепления накопленного опыта, даже короткое их изложение говорит о серьезной предстоящей работе и научных исследованиях. Успех и перспектива обеспечены на все 100%. Только любые вопросы должны быть самостоятельно и специально изучены специалистами-знатоками предмета, а не нагромождаться скопом. Ряд важных и систематических данных указывает на наличие в наследии Абхазии первородной собственной исторической системы имен, наречения, восприятия их поколениями и передачи потомкам, способов их пространственной локализации, развития картографической и этногеографической отрасли знания и опыта, представляющих собой важную область региональной цивилизации Кавказа.

Историческое наследие абхазской системы имен неповторимо и в родственной адыгской, и нахо-дагестанской группе исконно кавказских языков. В целом они являются такими же памятниками, как и любые феномены исторического наследия нации, поэтому законодательство об охране памятников Республики Абхазия распространяет ответственность за их сохранение и защиту, наравне со всеми остальными типами и видами наследия. В настоящее время нами согласно годовой научно-тематической плановой работе продолжается разработка положения и инструкции и по этому виду и типологическому составу памятников специфического наследия нашего Отечества.

Гарик САНГУЛИЯ, историк, исследователь историко-культурного наследия