Новый 1993 год. Как мы его встречали

Айаайра-22. Такое тоже было

Война кого только не разделила, не разбросала – и семьи, и коллективы. Когда началась грузино-абхазская война, редакции газет «Апсны» и «Республика Абхазия» располагались в здании, где сегодня находится Кабинет Министров РА.

«Чтобы были ближе к Верховному Совету Абхазии!» – так решил его Председатель Владислав Григорьевич Ардзинба.

Некоторые наши сотрудники в тот жаркий августовский день были в отпуске, другие разъехались по редакционным делам, чтобы подготовить очередные материалы.

И вот, как в остросюжетном кино, пролетели месяцы… И вспоминается последний день 1992 года. Ощущение, словно сейчас. Снег по колено. 31 декабря 1992 года. Мы – в центре города Гудауты. На время войны Гудаута стала столицей Абхазии, и в нее переместились все органы власти, в том числе редакции газет «Апсны» и «Республика Абхазия». Из наших редакций из Сухума удалось выбраться не всем. Помню, как переживали за товарищей… В ясную погоду мы часто отправлялись после работы на берег моря и вглядывались в даль – где-то там, в осажденном Сухуме, наши оставленные дома.

Тяжелое было время. Мы понимали, что цель развязанной войны – истребление нашего народа. А мир молчит, словно все воды в рот набрали…

Тот год по всем меркам выдался запоминающимся. И урожай уродился богатый, и снег выпал небывалый, что редко на нашей земле. Наверное, Всевышний решил испытать нас в тяжелое военное время ещё морозом и холодом.

В тот новогодний вечер каждый из нас держал под мышкой, ближе к сердцу, пачку только что выпущенных в Гудаутской районной типографии свежих номеров нашей газеты. Пусть на старой, грубой, даже уже несколько пожелтевшей бумаге. Кто мог подумать тогда, даже мысль допустить, что можно о хорошей бумаге заикнуться, когда защитникам Родины не хватает оружия и боеприпасов! В Гудаутской типографии нас приняли тепло. Иначе и не могло быть, ведь мы были из одного цеха – журналистского. И дело мы делали одно – рассказывали правду о войне. И хотя наши возможности, как мы тогда считали, были ограничены территорией Абхазии, слово и впрямь было нашим оружием. В первые дни войны по инициативе Председателя Верховного Совета была создана и пресс-служба Абхазии. Сердце чуть отпускало, когда не было тревожных сообщений, не было жертв, велись лишь локальные перестрелки по обозначившейся линии фронта.

Когда главная газета на абхазском языке впервые была напечатана в Гудауте и Председателю Верховного Совета Абхазии Владиславу Григорьевичу Ардзинба вручили номер «Апсны», он воскликнул: «Если выходит абхазская газета – существует Абхазское государство, абхазский язык. Ведь мы ведем войну и за сохранение своего абхазского языка в первую очередь!» Как можно забыть эти слова, они подбадривали, поднимали боевой дух бойцов, да и наш, журналистский дух, – тоже.

– Дайте абхазскую газету, прочту – узнаю новости, – подошел к нам мужчина среднего возраста. – Изголодались мы по информации, – добавил он. За ним потянулись и другие. Наши руки мгновенно опустели.

Специальный новогодний номер газеты, посвященный нашим воинам и добровольцам, уже отправлен на оборонительные рубежи. Вертолет, вылетевший под покровом ночи в несдающийся блокадный Ткуарчал, вез и нашу газету, надежно упрятанную между гуманитарной помощью и боеприпасами. В одном из номеров ребята, с боем отступившие из Сухума и оказавшиеся на другом берегу Гумисты, сообщали родителям, что живы-здоровы и как только раздобудут автоматы, отправятся на Восточный фронт, где особенно тяжело и жарко.

Время неумолимо. Новый год приближается, и его надо встретить подобающим образом, хотя бы скромно… Ведь мы не знаем, что еще может произойти. Смотрим друг на друга, как будто вчера познакомились. Что делать?

…Мы собрались у здания Гудаутской Администрации – Георгий Нараскуа (после войны у вокзала его насмерть сбила машина), Владимир Капба, Вахтанг Абхазоу, наш коллега с Абхазского радио Владимир Хашба и автор этих строк. Все мы перебрались сюда, в Гудауту, разными путями, но это было уже не важно. Главное – мы были вместе. К сожалению, в тот день не было с нами главного редактора газеты «Апсны» Бориса Максимовича Тужба. Он заболел и отлеживался в холодном номере гостиницы «Черноморец».

А мимо нас в Гудаутскую районную Администрацию заходят военные, гражданские, много женщин в черном. На фасаде здания еще висят не смытые дождем и снегом имена погибших в вертолете, сбитом над Латой 14 декабря 1992 года.

Если уж начал рассказывать, расскажу, как наставляли наши предки, до конца… Итак, встретившись у Администрации, мы обшарили свои карманы и наскребли в них несколько тогдашних рублей. Я даже не могу вспомнить, откуда они появились… Видимо, каким-то чудом сохранились от довоенной зарплаты. Всем одновременно пришла мысль: «Неужели мы не сможем купить хотя бы пару килограммов мяса?»

…Гудаутский районный рынок. Рыночная жизнь идет своим чередом. Следуем между рядами, где продают свежее мясо. Цены невысокие, но наши рубли с ними все равно не совместимы. Робко спрашиваем у продавцов: «Сколько стоит?»

Вдруг позади раздался мощный гортанный возглас по-абхазски. Мужчина в солидном возрасте, с бородой, которую обычно отпускают во время траура, обращался к нам. Увидев, что мы обернулись, он подозвал нас уважительным благородным жестом.

– Вы далеко от своих очагов, – с теплотой сказал он, когда мы приблизились. – Это вам от меня! – и протянул нам голову огромного быка. – Сегодня Новый год, не буду рассказывать, какое у меня горе.

Мы еще не успели поблагодарить его за царское угощение, как к нам подошла женщина.

– Это – вам, – и в нашу сумку скользнул довольно тяжелый кружок сыра, судя по чудесному дымному запаху апацхи, копченый. Признаюсь, что его изумительный вкус я ощущаю до сих пор.

Мы оглянуться не успели, как нам в сумку уже укладывают красный, большеголовый, с длинными листьями, заквашенный по-абхазски и пахнущий приправами ахул. Наша сумка заметно тяжелеет…

– А это – от меня, – сказал сидевший неподалеку мужчина преклонного возраста, – возьмите, это наш абхазский табак. Про такой нельзя сказать, что он вреден: высушен на углях.

Как можно отказаться от таких новогодних подарков – да еще во время войны!

Это было тяжелое, особенное время, когда мы ощущали себя едиными – ради сохранения Родины. Это было время, когда даже незнакомые люди на машинах останавливались, если видели идущего вдоль дороги человека. Не проезжали мимо!

Итак, у нас было все для встречи Нового года. Вернее, почти все… Одного не хватало. Поднять хотя бы пару стаканов вина за наш народ во главе с Владиславом Ардзинба, за защитников Родины, за Победу, за погибших.

– Оказывается, вы уже подготовились, – сказал Владимир Хашба голосом заговорщика, – а на себя я возьму вино. Найдите посуду.

Он так уверенно говорил, как будто здесь где-то рядом живет самый близкий его родственник.

– Я отвечаю, я найду, – сказал Владимир Капба.

– Тогда идем вместе! – почувствовав поддержку, Хашба уверенно и радостно потер замерзающие руки. С неба падал редкий снежок. Как будто кто-то сверху просеивал его сквозь огромное – самое мелкое – сито. Это признак, что ночью будет сильный мороз. Вряд ли его выдержат наспех сшитые куртки, выданные нам в Гудаутском райпромкомбинате.

Оба Владимира направились в сторону Гудаутской музыкальной школы, которая стоит на возвышенном месте. Сквозь снежную пелену мы видели, как они проходят между домами. Владимир Хашба ищет дом, в котором он был пару дней назад.

– Ты что, не помнишь точно? – нетерпеливо спрашивал Капба.

– Как не помню!

– Какой фасад у него? Из чего сложен, в конце концов?

– Вспомнил! – вдруг радостно воскликнул Хашба. – Крыша дома была покрыта красной черепицей.

– Какая крыша! Что увидишь, если слой снега почти метр толщиной! – разочарованно протянул Капба.

В этот момент звонко залаяла собачка. Так лают только маленькие собачки.

– Вот здесь! Мы как раз у ворот! Именно эта собачка и тогда лаяла на меня. Узнал по голосу, – Хашба вздохнул с облегчением.

Варлам Агумаа, спортсмен, человек доброй души, временно живший в этом доме, с радостью встретил гостей. Да какие же это были гости! Ведь оба Владимира были давно знакомы с Варламом.

Варлам относится к той породе людей, которые никогда не бросают слов на ветер. Он заранее приготовил вино для нас. Но уйти просто так наши друзья не могли – надо было поднять пару стаканов – за Новый год, за хозяина, за Победу…

Но вот мы видим, как наши друзья появляются на снежной дороге. Несут ценный «груз» – под ногами скользкая тропинка: ни в коем случае нельзя упасть, иначе разобьется бутыль с прекрасным вином. Но все, слава Богу, благополучно.

В ту ночь главными были тосты за Победу, за погибших наших товарищей. Мы не услышали ни единого выстрела в честь Нового 1993 года, никто не осмелился нарушить тишину. Да и патроны надо было беречь.

Потом были выстрелы. Победные. Но это другая тема. Баллон с недовыпитым в ту ночь вином еще долго стоял в углу. Не то время было. Шла война…

Помню, как расходились мы – уже в Новом 1993 году. У Володи Капба, где мы встречали новый год, было не повернуться. Он был ужасно смущен, что не может оставить нас всех ночевать…

– Мы все не чужие, давно друг друга знаем, делаем одно дело, но негде вас положить, – переживал он. – С Вахтангом Абхазоу мы родственники, его уж как-нибудь устрою…

Было поздно. Мороз крепчал. Шагая по протоптанным в снегу тропинкам, каждый из нас двигался к своему пристанищу. Луна светила ярко, освещая нам путь.

И не только нам в этот ночной час, но и бойцам – путь к непременной долгожданной Победе.

Борис КАДЖАИА

(Газета «Апсны», №1 от 9. 01. 2015 г., с абхазского перевел автор)