Первые гарнизоны Великой Абхазской стены в свете новейших исследований

Сохраним исторические памятники

Великолепный архитектурный памятник военно-оборонительного зодчества – Великая Абхазская стена, которая протянулась на многие десятки километров по натянутой дуге прибрежно-горного ландшафта восточно-абхазской исторической области Апсилии, давно уже привлекает внимание исследователей. Однако этот объект высшей военно-инженерной мысли нашего Отечества по своим масштабам и сложной организации остается одним из самых спорных и загадочных памятников. До сих пор в системе стены не проводились археологические раскопки достаточного масштаба и ответственности, необходимые для решения проблем ее генезиса, хронологии и типологических особенностей. По сути своей, квалифицированные работы по выявлению и паспортизации большого объекта национального наследия не могут быть выполнены на основе сомнительных, порой случайных, иногда вообще околонаучного характера утверждений, которые часто появляются на страницах популярных изданий и в фильмах.

Например, известно, что А.А. Миллер в 1907 г. описал приморскую часть стены и провел раскопки в башне № 1 и на уровне ее фундаментов (как он полагает) обнаружил керамику, которую он датировал XI – XIV вв. и в составе которой отсутствует глазурованная керамика, а также цветное и прозрачное стекло и другие «знаменательные» находки этого времени. Но забрасывание помещений кухонными отходами и битой посудой началось позже или достаточно поздно и не является основанием для датирования.

Спустя много времени, лишь в начале 70-х годов XX века, Ю.Н. Воронов и О.Х.Бгажба, один из авторов данной статьи, обследовали Великую Абхазскую стену и раскопали 2 башни (№ 47, № 53). По их словам, в ходе археологических исследований было установлено, что в башнях имеется лишь очень тонкий слой культурных накоплений с остатками костров и керамикой, датируемой поздне-средневековым временем. Есть и другие утверждения, где предполагаемые сомнительные претенденты на авторство данного национального объекта (мегрелы Дадиани, персидские завоеватели) лишены всяческой источниковедческой материальной базы. Новейшие охранно-изыскательские исследования, проведенные непосредственно экспедицией бывшего Государственного управления охраны историко-культурного наследия (в соответствии с годовым планом выявления, атрибуции и паспортизации памятников) у башни № 3 (по Воронову) Тхубынского гарнизона, ключевого объекта системы Великой Абхазской стены, позволяют исправить некоторые случайные, с точки зрения научной полевой фиксации, недостоверные версии. Это значительное сооружение у начала Великой Абхазской стены, на первой позиционно ответственной высоте, площадью 1 га, имеет вытянуто-овальную форму и частично разрушено. Башня № 3, расположенная в северной части гарнизона, контролировала проход в центр столичного Сухума, она представляет собой нестандартное сочетание сложного сооружения в виде половинчатого круга с прямыми и угловатыми стенами замысловатой оборонительной линии. Цель проектирования подобных составных частей стены – расстроить вражескую шеренгу (в данном случае с востока) и разбить общую силу противника на мелкие подразделения до и (или) после прорыва стены и штурма твердыни с максимально сосредоточенными в ней местными абхазскими силами (недавно найдены большая пробоина и заделка на внешней стене).

Стратифицированный, строго послойно выявленный и фиксированный на этом объекте эмпирический материал (керамический, металлический, каменный, остеологический инвентарь, синхронные строительные остатки) содержит представительный, комплексный набор артефактов, и как это достоверно установлено полевыми и особенно камеральными работами, датируется по этапам и периоду раннего Средневековья – VI-X вв.

Нижние стратиграфические пласты над материковым слоем выразительного керамического комплекса имеют очевидные аналогии с материалами ряда местных памятников Абхазии VI – VIII вв. (Алахадзыхь, Гагра, Анакопия, Цебельда, Атара). Верхние слои типологически относятся к этапу завершения раннесредневековых комплексов (VIII – X – XII вв., Пицунда, Лыхны, Анакопия, гора Баграта). Присутствует и поздний материал, который здесь встречается повсеместно в верхнем пахотном слое, не глубже первого штыка (25 см).

Отрадно отметить, что во время фиксации стратиграфии у подошвы стены, прямо у современной трассы, в непотревоженном положении в срезе контрольной бровки, наряду с обыкновенной тарной керамикой раннего времени был обнаружен фрагмент стенки глазурованной посуды коричневой поливы, что датирует верхний горизонт XII – XIV вв. А в нижних слоях здесь обнаружена характерная тарная амфорная посуда с остродонной ножкой (VI-VII вв.).

Более строгая формовка типов, правильные прямые срезы завершающих форм оснований и венчиков, неглубокая гребенчатая разделка внешней фактуры и единовременное комплексное содержание в слоях чернообожженных и краснообожженных форм – всё это включает технологическая и морфологическая характеристика раннего материала. Регулирование температурного режима обжига, вообще система пиротехнологии указывает на спецификацию систем производств. Такой замечательный факт, как находка остатков железоделательных производств в виде кусков крицы, верно указывает на комплексный характер производства военного и строительного оснащения прямо на месте. На фоне простых стенок выразительная глубокая орнаментация, декор и фактура находят явные аналогии с ранними группами.

Отмеченные качества в последующие этапы развитого Средневековья значительно ослабляются, упрощаются. Оно и понятно – в памятниках этого времени уже присутствует изящная и богато декорированная, глазурованная посуда, а также богато орнаментированная стеклянная посуда даже особого дворцового стиля. Строго установлено, что на всем периоде функционирования данного военного фортификационного сооружения вместе с бытовыми остатками в хозяйственные ямы попадали и строительные материалы, даже с налетом раствора строительные камни, видно, упавшие сверху еще в древности, во время раннего функционирования объекта.

Результаты работ международной абхазо-российской экспедиции, с активным участием наших российских коллег Г.В.Требелевой и Г.Ю. Юркова, в частности, проведённый компонентный химический анализ раствора, взятый со строгой фиксацией горизонтов (строительных швов), показывает также раннюю хронологию и этапы развитого Средневековья. Первая группа анализа, как и ожидалось, непосредственно указывает на продолжение позднеантичных традиций, где доля известкового компонента в растворе максимальна. Впоследствии доля строительных наполнителей в виде песка с мелким, даже крупным гравием, использованным в строительстве стены, заметно увеличивается. Совершенно ясно сходятся раствор и калибровка песчано-гравийных наполнителей со строительным материалом привратного комплекса столичной Анакопии, изученной совместной Анакопийской экспедицией АН-14 в прошлом году.

Таким образом, согласно строго стратифицированным новейшим материалам, версия о постройке Великой Абхазской стены в период позднего Средневековья (XVII в.) на сегодня не подтверждается, хотя в ту пору она могла частично использоваться разными феодалами и абреческими группами, которые отстреливались от врагов или оборонялись от неугомонных преследователей. Позже, таким образом, могло применяться и огнестрельное оружие на территории, ранее всецело подконтрольной полету абхазских стрел и копий.

Заслуживает интерес подъемный материал с примыкающей территории групп башен № 159, 160 (по Ю.Н. Воронову) в районе реки Дуаб. Керамические находки включают фрагменты шероховатой посуды – в виде стенок и в одном случае донца с выемчатым основанием, характерным для первого этапа раннесредневековой керамики, встречавшейся уже неоднократно.

Ввиду того что памятник подвергается естественному и стихийному разрушению, сегодня нужно повысить охранно-исследовательский режим, обеспечить отвод воды по старому руслу (сектор Багбаран). И, что не менее важно, необходимо регулярно проводить работы по консервации и продолжить исследования по уточнению причин возведения и времени функционирования на разных этапах и узлах Великой Абхазской стены – этого выдающегося архитектурного памятника абхазской истории. Необходимо развернуть и культурно-просветительскую деятельность. Что касается туризма, то на первых порах он должен работать исключительно на спасение, реставрацию и облагораживание всего исторического комплекса, являвшегося стратегически важным в истории всего народа Абхазии.

О.БГАЖБА, Г.САНГУЛИЯ, Л.ГОЛОВИНА, Ш.КАЙТАН, археологи