Российско-турецкое взаимодействие в контексте Карсского договора?

Грузия обрушила военный удар на Южную Осетию. В результате «пятидневной войны» и поражения Тбилиси на всем Южном Кавказе стал складываться новый статус-кво. Под ударом оказались важные для Турции и Запада энергетические проекты. Россия в одночасье продемонстрировала свои возможности и намекнула на уязвимость планов по транспортировке газа и нефти, не учитывающих интересы Москвы.

Стоявшая все эти годы за спиной Грузии администрация Дж. Буша, сделавшая ставку на силовое решение проблем в Южной Осетии и Абхазии, оказалась в крайне неловком положении. Грузинская армия потерпела полнейший крах, что сильно ударило по престижу США на всем Кавказе. Как результат, разразился региональный и отчасти глобальный кризис, приобретший черты «холодной войны». Августовские события показали, что Россия и региональные державы – Турция и Иран не заинтересованы в усилении американского присутствия в Грузии и Закавказье в целом. Это подтверждают интенсивные контакты политиков этих стран и на высшем уровне.

Следует отметить и еще одно важное обстоятельство, связанное с Ираном. Некоторые арабские источники утверждают, что в ходе «пятидневной войны российские самолеты нанесли бомбовые удары по двум военным базам в Грузии (одна из них в Марнеули) и уничтожили специальные израильские системы слежения, с которых предполагалось нанесение авиаударов по Ирану. Сразу же после этих военно-политических акций в Тегеране заявили о возможности «приютить» в Иране две российские стратегические базы, причем одну из них на острове Кешм в Персидском заливе. Иран серьезно стал рассматривать свое непосредственное прямое участие в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). В контексте этих событий можно рассматривать и вопрос создания газового ОПЕК между Россией, Ираном и Катаром, владеющими 55% его мировых запасов. Все это делается в ответ на поддержку Вашингтоном Грузии и стремление принять ее вместе с Украиной в НАТО. Энергичные действия России в Южной Осетии и Абхазии, а также последовавшее вслед за ними признание этих новых государств, было довольно сдержанно принято Турцией. Это и понятно. Вокруг Турции давно сложилась так называемая «ось зла» – Ирак, Сирия, Иран. Антиамериканские настроения в Турции были спровоцированы Вашингтоном еще в 1999 г., когда бывший вице-президент Национального Совета по разведке при ЦРУ США Грахам Фуллер в майском номере газеты «Washington Post» подверг сомнению в числе других государств и жизнеспособность единой Турции. Подозрения Анкары по этому поводу усилились с началом военных действий против Ирака и в связи с поддержкой США создания Курдского государства (на севере Ирака). Таким образом, по периметру границ Турции сложилась взрывоопасная ситуация. События в соседней Грузии, усиление роли России в регионе не могли не затронуть интересы Турции – основного транзитера каспийских энергоресурсов на Запад и одновременно газозависимой от России страны. Премьер-министр Турции прибыл в Москву с инициативой о создании «Платформы стабильности и сотрудничества на Кавказе». «Платформа» объединяет Россию, Турцию и южнокавказские страны, но исключает внерегиональные государства. Судя по всему, Вашингтон был не в курсе этой инициативы Анкары. Недостатком «Платформы» является отсутствие самого древнего регионального игрока на Кавказе – Ирана, который задолго до событий 8 августа 2008 г. заявил, например, о возможном признании независимости Абхазии и Южной Осетии. Последние, вместе с Нагорным Карабахом, в «Платформе» вообще не упоминаются. Однако без учета проблемы Нагорного Карабаха, куда, судя по всему, смещается акцент, вообще нельзя говорить о стабильности на Кавказе.

Сама «Платформа» по составу ее участников, напоминает Карсский договор от 13 октября 1921 г., который, между прочим, является бессрочным. Ещё в 2004 г. в связи с кризисом в Аджарии посол Турции в Азербайджане напомнил М. Саакашвили, что Турция как гарант автономии Аджарии, согласно Карсскому договору, обладает правом вмешательства в ситуацию при эскалации напряженности. Тогда это заявление вызвало переполох в Тбилиси. В «Платформе безопасности» ведущую роль играют Турция и Россия, которые тесно сотрудничают в области экономики, энергетики, туризма. Грузия оказалась между этими гигантами и при этом пытается диктовать некие свои условия, пользуясь не только очень выгодным, но и очень опасным правом транзитного транспортного и энергетического коридора. На сегодняшний день четыре государства из пяти готовы обсуждать «Платформу стабильности». Против лишь Грузия – «несостоявшееся государство», распад которого продолжается и сильно бьет по безопасности целого ряда энергетических проектов. В этом случае есть два пути: либо дезинтеграция бывшей Грузинской ССР продолжится, и она потеряет свои преимущества транзитера, либо в Тбилиси будет более ответственное руководство, не страдающее одновременно «близорукостью» и «дальнозоркостью». Казалось бы, региональная реальность диктует другие подходы. Турция в определенной мере играет свою игру и сегодня дистанцировалась от США и Евросоюза. Об этом говорят и тесные контакты между Москвой и Анкарой, которые прилагают усилия для разблокирования Армении, возобновления железнодорожного сообщения Гюмри – Карс, что впоследствии может привести к пересмотру транзитных коридоров на Южном Кавказе. Взаимодействие Москвы и Анкары с Баку и Ереваном, а также потепление отношений, смещение акцентов в их политике очевидны. Например, визиты президентов Турции и России в Ереван.

Некоторые авторы отмечают, что до войны в Южной Осетии Анкара и Баку считали правительство М. Саакашвили гарантом надежности энергетических и транспортных коммуникаций. Однако сейчас они иного мнения и понимают, что контроль необходим за самим Тбилиси, а рычагами обеспечения этого контроля могут стать лояльные Турции и Азербайджану тюркские автономии и диаспоры внутри Грузии. В турецкой прессе (стамбульская «Milliyet») и некоторых ведомствах Азербайджана и Турции заговорили «о гарантиях безопасности тюркского элемента в Грузии», о создании «разноуровневой федерации» как единственной гарантии сохранения территориальной целостности Грузии.

В концепцию «разноуровневой федерации» Грузии вписывается и армяно-населенный район Джавахети (или Джавахк).

Однако многие считают, что национальным интересам России отвечает не расчленение Грузии, а если необходимо, то смена режима.

Россия и Турция реально продемонстрировали Западу свои возможности в дальнейшей судьбе Грузии. Все это очень напоминает события 1921 г. и отчасти Карсский договор.

Во время августовского кризиса российские силы, в отличие от других регионов Грузии, не подвергали военному воздействию Аджарию, ни ее морские, ни воздушные порты (в Батуми).

В ответ и Турция очень ревниво отнеслась к попыткам США нарушить конвенцию Монтрё 1936 г. по режиму проливов Босфор и Дарданеллы и не пропустила крупнотоннажные военные суда. Анкаре абсолютно не нужен был «Карибский кризис» в Черном море, где противостояли друг другу ядерные державы.

Перемещение американской флотилии в район Батуми – Поти вызвало ответную реакцию Москвы, корабли которой направились в Карибское море, Персидский залив и Средиземное море, а стратегические ракетоносцы, впервые после распада СССР, приступили к постоянному патрулированию воздушного пространства над Атлантикой, Черным морем и другими регионами мира.

* * *

Вывод из прочитанного очевиден: небольшим странам просто необходимо иметь надежного друга и стратегического партнера. Чтобы там ни говорили, наша республика сделала правильный выбор – Россия. Это то государство, с которым стоит считаться и иметь дело. Убудет ли у нас суверенитета и независимости? Это зависит только от нас. Если смиримся с тем, что изнутри разрушают государство алчность, зависть к ближнему, мелкая, по существу, дележка портфелей и должностей, коррупция и ожидание того, что твою страну построит кто-то другой, то тогда можно и потерять. И тогда великие наши праздники останутся лишь в воспоминаниях.

Юрий КУРАСКУА