На конкурс Союза журналистов РА

«Если б мог добро я напевом слов приманить…»

2014 год – Год Дмитрия Иосифовича Гулиа

Притяжение

Шумят зеленой листвой высокие красивые деревья, словно беседуют друг с другом, вспоминают о чем-то. Эта Аллея дружбы была высажена в парке села Адзюбжи Очамчырского района 21 сентября 1974 г. делегацией Союза писателей СССР, возглавляемой известным русским писателем Константином Симоновым, на торжествах, посвященных 100-летию со дня рождения Дмитрия Иосифовича Гулиа.

«Когда закладывали этот парк, я пошел во второй класс, – говорит житель села Адзюбжи Алексей Муцба, – и я помню, как мы, школьники, помогали в этот день взрослым, среди которых было много известных гостей, подносили саженцы, придерживали их. Это осталось в памяти на всю жизнь».

Накрапывающий дождь постепенно усиливается, но уходить сразу не хочется. Есть здесь особое притяжение. Совсем другие чувства охватывают меня, когда мне показывают место, где жил маленький Дмитрий. Удивление и сожаление. Вблизи проселочной дороги полукругом кустарники, а посередине пустоты некое бесформенное сооружение. И вправду, а что я здесь ожидала увидеть? Наверное, памятник Дмитрию Иосифовичу или хотя бы табличку, извещающую о том, что он здесь жил. Секретарь администрации села Адзюбжи Дареджан Серапионовна Кобахия сказала, что памятник планировали поставить, но помешала война. Да и здесь, и в парке навели порядок совсем недавно – в связи со 140-летием со дня рождения патриарха. Заброшенный парк расчистили, покрасили забор, стволы деревьев, и в этой акции активное участие приняли школьники, молодежь. Они все сделали своими руками. Это очень важно, чтобы дети знали историю своего народа, своего края, знали свои корни.

Находясь здесь, я пытаюсь представить себе, какой была эта местность в те далекие годы. Наверняка, было больше растительности, дороги здесь не было, да и реки, о которой часто вспоминает в своих стихах Дмитрий Гулиа, не видать – давно поменяла русло. А в душе звучат строки поэта:

Течет,

Непрерывно течет,

Несет свои воды река.

Кружит мельничные колеса,

Отражает в широких плесах

Пробегающие облака,

То в ущельях бушует, несется,

То в полях широко разольется.

Бежит река,

Сильна река.

(Перевод В. Державина)

«Молодец наш Дырмит»

«Биография Дмитрия Гулиа связана с нашим селом, – говорит Дареджан Кобахия, – и мы всегда большое внимание уделяем ему. В школе учителя рассказывают детям о его жизни и деятельности, знакомят с творчеством. Они читают его рассказы, учат наизусть стихи. Имя Дмитрия Гулиа говорит им о многом. В этом году мы в школе торжественно отметили 140-летие со дня рождения. Звучали стихи патриарха, песни, ученики показывали сценки по его произведениям. Вместе с учителями они побывали и в Сухуме, где посетили Литературно-мемориальный дом-музей Дмитрия Гулиа, а затем возложили цветы к его памятнику в центре столицы. И мы в своем парке собираемся поставить бюст Дмитрия Гулиа».

Этот бюст уже заказан и скоро украсит парк, в который постоянно приходят и дети, и взрослые. Увидев запечатленный в камне образ патриарха, наверняка, какой-нибудь малыш с интересом спросит: «А это кто?». И родители расскажут ему о великом человеке, жизнь которого была нелегкой, но насыщенной и яркой, который сумел многого достичь, потому что провел «всю жизнь свою в труде, как горная вода».

Очень рано Дмитрий Гулиа стал в ответе за сестру и брата. Вернувшись из города Гори, где учился в Закавказской учительской семинарии, но был отчислен по болезни, Дмитрий не застал в живых свою мать. Вскоре он потерял бабушку, затем отца, похоронил их на левом берегу Кодора под большим деревом и возглавил семейство. В то время из-за «испанки» (грипп) очень многие уходили из жизни. Село Адзюбжа заметно поредело.

Дмитрий Гулиа становится учителем, преподает в разных селах, но более всего в Кындыге и Тамыше. Он очень ответственно относился к своим обязанностям, высказывал свои соображения и пожелания по учебной программе. Крестьяне называли его «наш Дырмит». Сын просветителя, известный писатель Георгий Гулиа писал, что старики, хорошо знавшие Дмитрия Гулиа в молодости, рассказывали, что он был «настоящий огонь» – живой, вспыльчивый, но добрый, справедливый. Он помогал крестьянам в беде, защищал от обидчиков. Будучи учителем, всецело посвятил себя народному просвещению, борьбе за права крестьян, пропаганде абхазской грамоты. Уже тогда он привлекал к себе внимание образованных людей даже за пределами Абхазии. В письме, отправленном из Сухума в Петербург в 1905 году вдовой революционера-шестидесятника Н.И. Вороновой, есть такие строки: «Я рассчитываю познакомить тебя в Сухуме с одним интеллигентным абхазцем (Дмитрием Гулиа), который мог бы быть тебе полезен для доставления материалов по истории Абхазии, легенд абхазских, он очень любознательный человек, много читает. Его материалом можно было бы воспользоваться…». Здесь говорится об издании революционных листовок, обращенных к народам Кавказа.

На Дмитрия Гулиа было невозможно не обратить внимания. Деятельный, наполненный идеями, он вселял уверенность в то, что абхазский язык должен быть использован повсюду. Он читал свои стихи на сходах, чтобы показать, как по-абхазски «можно стихи складывать», говорил, что этот язык «даже может стать языком науки». Он пишет прошения и жалобы по-абхазски, и власти в Очамчыре и Сухуме уже вынуждены держать при себе переводчиков, чтобы разбирать такие бумаги. В то время это было равносильно чуду, и крестьяне одобрительно говорили: «Молодец наш Дырмит!»

Первый абхазский поэтический сборник Гулиа вышел в 1912 году. И он тут же завоевал признание народа. Стихи читали наизусть, ими восторгались. И действительно, как отметил Георгий Гулиа, он «дал народу живое слово». Известный абхазский поэт Баграт Шинкуба говорил об этом первом сборнике, что «если бы Дмитрий Иосифович не написал больше ни одной строки – этой книги было бы достаточно, чтобы обессмертить его имя и положить прочную основу в фундамент абхазской поэзии».

Человек труда, простой человек. Его заботы и беды волновали просветителя всю жизнь. В 1918 году, когда в Абхазии начался голод, Дмитрий Гулиа в составе делегации приезжает на Кубань, где пылала гражданская война, просить хлеба для населения. В результате в Абхазию было отправлено несколько вагонов с мукой, а он сам еле выбрался…

Родник неиссякаемый

Как хорошо и спокойно здесь в селе! Синева небес, плавно переходящая в зелень деревьев, и сладкая тишина, лишь изредка прерываемая пением птиц! Душа отдыхает, будто ты бежал, бежал, торопился – и вдруг остановился. И здесь хочется размышлять о том, что связано с жизнью и творчеством Дмитрия Гулиа. Поражает, как мог этот человек сделать так много, взрастить благодатные всходы в разных доселе неизведанных областях. Нелегко было ворочать эти глыбы, прокладывать дорогу для своего народа, но он сумел это сделать. Может быть, потому, что основополагающим в жизни человека он считал труд. Это видно и по его поэтическому творчеству, и по его высказываниям: «А хорошо ли мы распоряжаемся своей молодостью? Много ли творчески работаем? Не много ли болтаем? Не очень ли мы самоуверенны? И что такое жизнь для литератора, если он не работает…?».

Творчеству просветителя посвящено немало трудов, монографий, и сколько бы ни писали о нем, остается еще и еще, что можно сказать, исследовать, чему поучиться. Его творчество как родник – глубокий, чистый, неиссякаемый, помогающий утолять жажду, в данном случае жажду знаний.

Поэт, прозаик, драматург, ученый, создатель абхазского алфавита, основатель абхазской литературы, один из первых историков и этнографов абхазского народа, редактор первой абхазской газеты, организатор и руководитель первой абхазской театральной труппы – такова была сфера деятельности просветителя. И еще это был прекрасный переводчик. В своей автобиографии Дмитрий Гулиа писал: «Первое десятилетие нашего века я посвятил переводам главным образом церковных книг. Как член переводческой комиссии немало труда вложил в Евангелие на абхазском языке. Стараясь по возможности быть точными, мы привлекли к своей работе тексты: греческие, древнеславянские, русские, грузинские. Мне кажется, что с точки зрения языка и точности текста перевод удался».

Дмитрий Гулиа вложил огромный труд в перевод церковных книг. Он собрал тексты на разных языках и тщательно приступил к этой работе, которая в определенной степени способствовала становлению абхазского литературного языка. Он – один из четырех переводчиков Евангелия. Человеку неверующему трудно было бы делать такие переводы, почувствовать и передать слова, исполненные глубокого смысла. Возможно, Дмитрию Гулиа в этой работе помогло и то, что он в детстве пел в церковном хоре и еще тогда пронес через свое сердце величие божественного слова. Народный поэт Абхазии академик Мушни Ласуриа отмечал, что просветитель «тяжело переживал, когда в 1927 году на территории Новоафонского монастыря был публично сожжен весь оставшийся тираж Евангелия, потому что был верующим человеком».

Человек дела

Одной из основных черт характера этого великого человека была скромность. И жил он скромно, без особого достатка. Георгий Гулиа писал, как Александр Твардовский, отдыхавший в Абхазии, попросил его показать дом, в котором жил Дмитрий Гулиа, тот самый, где сейчас располагается Литературно-мемориальный музей. Здесь «все было так, как при жизни поэта…» – не было «ни дорогих гарнитуров, ни дорогих сервизов, ни шикарной кухонной обстановки, ни сносной ванной комнаты. Правда, кабинет просторен, светел, но и он обставлен просто, без особых претензий». «Когда мы вышли на улицу, – писал Г. Гулиа, – Твардовский обернулся, чтобы бросить взгляд на фасад дома, и сказал мне: «Это настоящая квартира именно народного поэта: все просто, без претензии». Слово «народного» он особо подчеркнул интонацией. Действительно, никогда ни Дмитрий Иосифович Гулиа, ни Елена Андреевна не ставили перед собой цель обставить свой дом по моде. У нас все шло «на стол»: для гостей, для знакомых, для соседей, для семьи. Когда мы стояли перед выбором: еда на столе или новая обстановка – предпочтение оказывалось столу».

Дмитрий Иосифович гордился тем, что он служащий, человек дела. Всей своей жизнью и делами, и творчеством он служил народу своему.

Если б мог добро я напевом слов

приманить!

Об одном благом для людей

готов я твердить:

Чтоб, сроднясь в труде, мог бы

дружный люд ладно жить,

Чтоб с познаньем он мог бы

жаркий труд дружно слить,

Если б зависть мне да незнанья

зло удалить,

Чтобы время всем навсегда

пришло

Не тужить.

(Перевод К. Липскерова)

Разве не актуально это стихотворение в наши дни?

Для меня особенно ценно, что Дмитрия Гулиа знают дети. Я видела это, будучи в его доме-музее, куда привозили школьников на экскурсию, видела, когда мои дети читали его рассказы и стихи, видела и в адзюбжской школе, где каждый из учеников на мой вопрос: «Каких вы читаете абхазских писателей?» называл имя Дмитрия Гулиа. Это и есть народное признание, признание на века. В солнечном свете любви и памяти народной продолжается яркая жизнь.

Лейла ПАЧУЛИЯ